Три дня - полюбить нельзя развестись

Глава 15

Прошло два года.

Дети Элен подросли: Андре вот-вот исполнится 14, а Сержу уже 2.
После всего, что случилось, Элен приняла решение переехать на юг Франции — в Ниццу, на Лазурный берег. Париж стал слишком тяжёл — слишком много воспоминаний, встреч, новостей о нём. И сам он появлялся слишком часто, как призрак прежней жизни.

Переезд был почти спонтанным: вместе с мамой и детьми они сняли крошечный домик в Ницце. Сначала — просто чтобы отдохнуть. А потом как-то прижились, обустроились, пустили корни.

Очень приятные люди вокруг окружали ее даже пожилой сосед из дома напротив баловал ее и детей, вот только снова принес инжир. Сережа его обожает. Мама Элен смеётся, что дед Флоранц нас скоро всех на себе женит — такой заботливый.

Элен много писала — вдохновение не покидало. Её книги расходились как горячие пирожки. Это приносило стабильный доход, но всё же недостаточный, чтобы купить собственное жильё.
Парижскую квартиру она сдавала: деньги были нужны на воспитание двух сыновей, а расходы только росли.

Разбирая коробки Элен нашла дневник. Пролистала и совсем было хотела его закрыть и тут вспомнила, посмотрев на запись

Запись в дневнике Элен:

"Сегодня я сидела с ним на Сене. И впервые за долгое время не хотела ничего исправлять. Ни в нём, ни в себе. Он — как река. Спокойный, но глубокий. И я боюсь утонуть. Но, кажется, уже поздно отступать."

Париж, два года назад. Октябрь.

Вечер, когда листья на деревьях вдоль Сены уже начали золотиться, а воздух пах сыростью и свежим багетом из булочной за углом.

Я сидела на набережной, укутавшись в старый шарф, который пах маминым лавандовым мылом.

Рядом — термос с чаем, потому что я, как всегда, экономила на кафе, и мой ноутбук, на котором было открыто три документа: роман, список дел и заметка с заголовком "Почему я не должна влюбляться в миллиардеров". Последний был, конечно, шуткой. Или не совсем.

Алекс появился неожиданно. Без охраны, без своего обычного лоска. Просто в тёмном пальто, с лёгкой щетиной и руками в карманах.

Он остановился в паре метров, посмотрел на реку, потом на меня.

— Пишешь? — спросил он, как будто мы не в Париже, а в какой-то параллельной вселенной, где миллиардеры просто так гуляют по набережным и болтают с писательницами.

— Пытаюсь, — буркнула я, захлопывая ноутбук.

— Но Сена отвлекает. И чай остыл.

Он присел рядом, не спрашивая разрешения. От него пахло чем-то тёплым — может, кедром, может, дорогим одеколоном. А может, просто уверенностью, которой у меня никогда не было.

— Знаешь, — сказал он, глядя на воду, — я раньше думал, что река — это просто вода. А потом понял: она как зеркало. Показывает, кто ты, если смотришь достаточно долго.

— Философ, — фыркнула я.

— Это от овсянки или от психоанализа?

Он улыбнулся. Не той сдержанной улыбкой, которой одаривал официантов или Барби в кафе, а настоящей. Такой, от которой у меня внутри что-то сжалось, как будто сердце решило устроить забастовку.

— От тебя, — ответил он тихо. — Ты заставляешь смотреть на вещи иначе.

Я закатила глаза, чтобы скрыть, как щёки начали гореть.

— О, да, я — королева вдохновения. Особенно в шарфе, который старше меня.

Он рассмеялся, и этот смех был как камешек, брошенный в воду, — лёгкие круги разошлись по моему миру. Мы молчали, глядя на Сену. Лодка с туристами проплыла мимо, кто-то пел на французском, а фонари отражались в воде, как маленькие звёзды.

— Почему ты здесь, Алекс? — спросила я наконец. — Без Бэтмена и Фарша. Без стеклянного аквариума. Просто… здесь.

Он повернулся ко мне. Глаза его были тёмные, глубокие, как будто в них можно было утонуть.

— Потому что здесь ты, — сказал он просто. — И я устал притворяться, что мне это не важно.

Я хотела ответить что-то язвительное, как обычно. Типа: "О, конечно, миллиардер влюбился в тётю в кофте". Но слова застряли. Потому что он смотрел на меня так, будто я — не писательница с ипотекой и сыном, а кто-то, ради кого можно остановить время.

— Ты ведь не доверяешь людям, правда? — спросила я, почти шёпотом.

— Не доверяю, — кивнул он. — Но тебе… тебе я хочу доверять.

Он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Пальцы его были тёплыми, несмотря на октябрьский холод. Я замерла, как будто боялась спугнуть этот момент.

— А если я напишу про тебя? — спросила я, пытаясь вернуть себе контроль. — В романе. Сделать тебя героем. Или злодеем.

— Пиши, — сказал он, не отводя взгляда. — Только не делай меня скучным.

Мы оба рассмеялись. А потом он взял мою руку, и мы просто сидели, глядя на реку. И в тот момент я поняла: я влипла. По-настоящему. И, чёрт возьми, мне это нравилось. Только вот теперь, что мечтать. Было и прошло нужно решать дела насущные, а решать было что.

И тут проблема: арендодатель решил продать их дом. Продлевать аренду отказался. Цена — космическая. Элен не могла себе этого позволить.
Разве что снова взять ипотеку.

Но она ещё не приняла окончательного решения. Решила сперва съездить в банк, узнать условия, ставки, возможности.
И заодно — разобраться с тем самым счётом, который когда-то открыл для неё Алекс. Это было в самом начале их брака. Тогда он говорил что-то о доме, о содержании, о помощи…

Где-то среди старых коробок до сих пор лежала банковская карта. Пароля она, конечно, не помнила — он ей никогда и не сообщал. Элен вообще не пользовалась этим счётом. Её всегда устраивали скромные траты.

Но сейчас… Сейчас помощь не помешала бы.

— Всё решено. «Еду в банк», —сказала она вслух, больше для храбрости, и отправилась собираться.