Три дня - полюбить нельзя развестись

Глава 18

Элен сидела перед ноутбуком как вкопанная.
Экран мигал заголовками: «Алекс Рем исчез. Все активы проданы. Где он — никто не знает».

Она чувствовала, как всё внутри сжимается. Не страх — нет.
Боль.
И любовь.

Она закрыла крышку. Резко.
Вскочила.

— Мама! — позвала она в коридор. — Срочно собираемся. Мы едем в Париж.

— Что случилось? — из комнаты вышла Валентина Петровна, встревоженная. — Что за спешка?

— Он пропал, мама. Алекс. Он исчез два года назад. А я узнала только сегодня.

— Господи…

— Я должна найти его. — Элен говорила быстро, словно боясь, что передумает. — Не знаю зачем. Но должна. Мы не можем оставаться здесь.
Сюда всё равно не вернёмся. В Париже у нас есть квартира. Я поговорю с людьми, поищу следы.
Если он жив — я его найду.
Если нет… я всё равно должна знать.

В комнату выскочил Андре, еще подросток,
— Мам, что случилось?

— Мы едем в Париж, сынок.

— Только скажи, это не снова из-за него?

Элен кивнула.
— Из-за нас всех.
— Тогда я с тобой, — просто сказал Андре. — И я тоже, — закричал Серж, обняв маму за колени.

Уже через несколько часов они выезжали из Ниццы.
Чемоданы, документы, охрана, водитель.
Элен смотрела в окно машины на море, голубое и равнодушное.

В сердце у неё звучало одно-единственное слово:
"Живой".
Пусть будет живой.

Машина медленно подъехала к старому кирпичному дому на тихой улице недалеко от Монпарнаса. Здесь не было ни охраны, ни роскоши. Только тишина, плющ на стенах, и запах камня, впитавшего дожди десятилетий.

— Мы дома, квартиранты сразу согласились съехать увидев сумму отступных. — сказала Элен, будто самой себе.

Андре вышел первым, помог младшему брату, а Валентина Петровна уже осматривалась с привычной хозяйской точностью.

— Всё на месте, — кивнула она. — Как будто и не уезжали.

Ключ в замке. Поворот. Скрип.

Дверь отворилась — и волна памяти накрыла Элен.

Запах её жизни.

Старый воск для паркета. Кофе, которым она когда-то разлила на стол, и он въелся в дерево. Чуть выцветшие шторы, которые она выбирала, когда была беременна Сержем.
Фотография на стене — они с Андре, лет пять назад, в зоопарке. Она так и не сняла её.

Она прошла по комнатам как гость.
Каждая мелочь напоминала, что здесь она была счастлива, и разбита, и снова поднималась.
На кухне ещё стояли старые чашки с трещинкой. На подоконнике — засохший кактус, забытый, как часть прошлой жизни.

— Мама, я разложу вещи, — позвал Андре из спальни.
— А я хочу в ванну! — Серж уже скидывал ботинки.
— Я сварю бульон, — сказала Валентина Петровна и исчезла в кухонных делах.

А Элен осталась в прихожей.
Она подошла к зеркалу.

Та же женщина, только с другими глазами.
Уставшими. Глубокими. Живыми.

Она прикоснулась пальцами к стеклу.

— Алекс, — прошептала она. — Где ты?

И в тот момент она поняла:
этот дом больше не тюрьма прошлого.
Он — её база. Её старт. Отсюда она начнёт поиск.

Париж. Ночь.

Дом уснул.
В детской слышалось ровное дыхание Сержика. Андре, как всегда, читал до упора — и только что погасил свет.
На кухне до сих пор пахло куриным бульоном и сушёной мятой — Валентина Петровна заварила её на ночь.

Элен сидела в полутемноте у кухонного окна, закутавшись в старый вязаный плед, с чашкой остывшего чая и… дневником.

Она не писала в него года два.

Открыла чистую страницу.
Долго смотрела на неё, словно не решаясь.
А потом — медленно, как будто боялась сломать бумагу, — написала:

Запись в дневнике:

«Париж. 01:47.
Я снова здесь.
Я и дети. И мама. И всё — как будто бы по-прежнему.
Но только не я.
Я другая. Я уже не та Элен, которую он оставил. Я научилась жить без него. Научилась быть сильной, держать спину, идти вперёд.
Но я устала.
И… я всё ещё люблю его.
Бессовестно. Глупо. Беззащитно.
Я боюсь узнать правду.
Но ещё больше — не узнать её никогда.

С чего начать?
Наверное, с тех, кто его знал.
С тех, кто его видел.
С тех, кто… помнит.

Я должна найти его. Или хотя бы понять — почему он исчез.»

Элен закрыла дневник.
В окно проникал слабый свет фонарей.
Она сидела очень долго, не двигаясь, и только одна мысль звучала у неё в голове:

"Завтра я начну искать. Пусть даже весь Париж мне придётся перевернуть."