Три дня счастья

Тот, кто изменится

Наутро всё еще лил дождь. Он был настолько сильным, что я вполне мог бы использовать его как оправдание, чтобы не выходить на улицу. Благодаря нему, у меня появилось время подумать, что же делать дальше.

Пока я рассматривал список дел, ко мне подошла Мияги и спросила:

– Как проведете сегодняшний день?

Так как я уже привык слышать из ее уст что-то плохое, то приготовился к продолжению, но она ограничилась этим вопросом и теперь просто разглядывала список вместе со мной. Похоже, в ее словах не было какого-то скрытого смысла.

Я еще раз взглянул на Мияги.

Я задумывался об этом еще с нашей первой встречи – ее внешность, была по-своему хороша.

Что ж, позвольте мне наконец высказаться. Говоря откровенно – она была в моем вкусе. Ясные глаза, нахмуренные брови, плотно сжатые губы, замечательный овал лица, гладкие волосы, беспокойные пальцы, стройные бедра... я могу перечислять очень долго.

Из-за всего этого, с момента ее появления в квартире, на моей свободе затянулась петля.

Я не мог даже зевнуть, в присутствии девушки, которая полностью угождала моим вкусам. И я кончено же пытался скрыть свои ломаные движения и идиотские вздохи.

Если бы моим наблюдателем была женщина с прямо противоположными качествами – уродливая, грязная и старая... Определенно я смог бы расслабиться и подумать – чем же сейчас следовало заняться.

Однако присутствие Мияги, а точнее мои извращенные желания и жалкие надежды, постоянно смущали и отвлекали меня.

– Я конечно извиняюсь, – начала Мияги, – но этот список... Это действительно то, что в глубине души вам хотелось бы сделать?

– Хм, я тоже думал об этом...

– Если позволите... У меня такое чувство, что этот список вы составляли не для себя.

– Возможно ты права. Наверное, я до самой смерти не хочу ничего делать. Но ведь так нельзя. Потому и стараюсь подражать кому-то другому.

– И всё же, мне кажется, что должен быть более лучший выход, – оставив меня с этим, по-видимому содержательным комментарием, Мияги заняла свою позицию в углу.

Этим утром я пришел к выводу: чтобы исправить свою извращенную натуру, мне придется постараться намного сильнее, чем я думал.

Что ж, я должен мыслить проще, наглее и вульгарнее... провести остатки жизни, следуя своим инстинктам. Что следует изменить прямо сейчас? Ну же, больше нечего терять.

Я снова посмотрел в свой список, и набравшись смелости, позвонил своему старому другу.

На сей раз, после нескольких гудков, мне ответили...

Я вышел на улицу, взяв с собой зонтик, но стоило мне добраться до станции - дождь закончился. Похоже, что это событие идеально меня характеризует.

Идя с зонтом под ясным, безоблачным небом, когда дождь уже казался чьей-то выдумкой, я был смущен как если бы нес с собой пару коньков.

Мокрые дороги искрились на солнце. Я вошел на станцию, думая что там смогу спастись от жары, но и здесь было не лучше.

Я уже давно не ездил на поездах. Войдя в зал ожидания, я купил содовой из автомата рядом с мусорной корзиной, сел на скамью и прикончил ее в три глотка. Мияги тоже взяла себе минеральную воду и сжимала ее в руках, прикрыв глаза.

Сквозь окно, я посмотрел на небо, там проглядывала небольшая радуга. Я даже забыл, что такая красота бывает после дождя.

Разумеется я знал, как выглядит радуга, когда происходит явление, которое люди называют "радугой" - но почему-то, в какой-то период своей жизни, я забыл, эти базовые знания, и что такое на самом деле случается.

Но было что-то такое, что я заметил, лишь взглянув на радугу по-новому. Я видел лишь пять цветов в том упругом луке, что был натянут в небе – только на два меньше семи. Красный, желтый, зеленый, голубой и фиолетовый. Интересно, каких цветов мне не хватало... Я смешал цвета в своей воображаемой палитре и только тогда понял, что двумя другими, были оранжевый и синий.

– Должно быть, вам понравилось как она выглядит, – сказала Мияги. – Это может быть последняя радуга в вашей жизни.

– Действительно, – кивнул я. – Если развить эту тему, то это может быть последний зал ожидания в котором я сижу, а это моя последняя банка содовой, или последний раз когда я выкину банку.

Я выбросил пустую банку в мусор. Звук ее столкновения с другими банками, эхом прокатился по залу.

– Все может стать последним. Но так было всегда, даже до того как я решился продать свою жизнь.

Так я сказал, но утверждение Мияги, заставило меня занервничать.

Радуга, залы ожидания, банки лимонада, кто об этом переживает? Но... сколько еще дисков я успею прослушать до того как умру? Как много книг смогу прочитать? Как много сигарет выкурить?

Думая об этом, я внезапно ощутил смутный ужас. Смерть означает, что я не смогу больше, сделать что-то вновь - она означает, что я буду мертв.

Выйдя из поезда, я пошел в ресторан, который был в пятнадцати минутах езды на автобусе. Именно там у меня была назначена встреча с Нарусе.

Нарусе был моим другом со времен старшей школы. У него был средний рост, примерно как у меня, а может немного ниже, и лицо, как будто высеченное искусным скульптором.

Его голова хорошо работала, а то, как он говорил, пленяло людей, поэтому сверстники его любили. Сейчас, когда я об этом думаю, кажется странным, что такой изгой как я, был в хороших отношениях с ним.

Дело в том, что у нас была одна общая черта. Мы могли обсмеять почти все в этом мире.

В старших классах, мы часто заседали в общепитах и издевались над всеми повседневными явлениями, частенько перегибая палку.

Я хотел от души посмеяться еще раз. Это было моей первой целью. Но была и иная причина, по которой я хотел с ним встретиться.

Ожидая его, я сел рядом с Мияги. Конечно это был столик на четверых, но так как сиденья были не очень широкими, мы оказались довольно близко друг к другу.

Она продолжала следить за мной с весьма близкого расстояния. Иногда я пытался поймать ее взгляд, но она продолжала сидеть, не обращая на это никакого внимания.