Три дня зимы

Глава 1

Любви простая и заботливая нежность

Двоих сердец, что встретились случайно

И месяц, пролетевший безмятежно

И купидона хитроватого простая тайна

Смешалось все в судьбе двоих отныне

Им испытание пройти шанс выпал, на пути

Преодолеть страстей не мыслимых пучину

В любви и нежности, надежную опору обрести.

Маргарита всегда, сколько себя помнила, все свои недолгие двадцать три года, мечтала увидеть настоящую зиму. Не ту блёклую картинку из фильмов, и пусть красочных, но все же страниц из книг, а настоящую, где снег похож на вату, а трескучий морозец забавно румянит нос и щеки. Зиму пушистую, сказочную и морозную. Мечтала почувствовать тот самый колючий, ни на что не похожий запах снега, запах белой тишины.

Узнать вкус мороза, не просто холодного воздуха, а звонкого, который щекочет носик и оставляет на губах лёгкое, свежее онемение, как от мяты. Запрокинуть голову и, смеясь, ловить кружащиеся снежинки, хрупкие, ледяные звёздочки, чтобы хоть на мгновение рассмотреть их дивное, ажурное плетение, прежде чем тепло кожи превратит их в крошечные капли.

Эту тоску — острую, сладкую и глубоко личную — в неё вложила мама. В детстве, когда за окном их дома в вечном лете пылали закаты и воздух был густым от запаха жасмина, мама уводила её в прохладную полутьму спальни и рассказывала сказки. Но это были не сказки про принцесс. Это были рассказы о зимней стране, холодной и невероятно красивой, в которой родилась она сама и где сделала первые шаги маленькая Маргарита.

Она говорила низким, певучим голосом о том, как снег негромко скрипит под подошвами, будто что-то шепчет. Как в тихие, безветренные морозные ночи иней опушает каждую ветку, каждую травинку, превращая обычный двор в хрустальный, волшебный лес. Как в ясный полдень морозного дня воздух становится прозрачным и звонким, точно гигантский ледяной колокол.

Но маме пришлось навсегда уехать из той зимы в дальние, безразличные к сезонам, жаркие страны, когда Маргарите исполнилось всего восемь месяцев. Уехать, прихватив с собой лишь самый необходимый скарб и альбом воспоминаний, который с годами стал казаться сказкой даже ей самой. А для маленькой Маргариты эти рассказы превратились в прекрасный, манящий миф.

А ещё она читала или слышала — то ли в забытой книге, то ли в полустёртом разговоре, — что первое нежное утро нового года обладает особой, тихой магией. Оно, вопреки всем законам природы, дарит необъяснимое внутреннее тепло и самую хрупкую, но крепкую надежду, даже когда за окном бушует настоящая метель, а мороз рисует на стёклах ледяные узоры. Она интуитивно чувствовала, что именно это крохотное, личное чудо — момент чистого начала, когда прошлое будто припорошено свежим снегом, а будущее сияет, как нетронутый снежный наст, — как раз и есть то самое, чего не хватало её душе. Той самой тоске по холоду, что жгла её изнутри жарче любого солнца.

И вот она здесь. Не в мечтах, а наяву. Поезд, вынырнув из долгой ночи, выкатился на просторы, от которых захватило дух. В заснеженных бескрайних равнинах и лесах страны, раскинувшейся от края и до края, под белым, пушистым одеялом. Белизна была такой всепоглощающей, что слепила глаза и наполняла лёгкие ощущением невероятной, почти болезненной чистоты.

Она приехала сюда всего на несколько дней, как беглянка, как паломница, от своего одиночества, что стало фоном ее жизни. От духоты в вечном лете, где воздух был тяжёл и сладок. От жары заморских стран, что выжигала все краски, оставляя лишь выцветшее марево над песчаным морем. Свой побег она тщательно спланировала: приехала в небольшой, затерянный среди лесов и полей городок и поселилась в маленькой, непритязательной гостинице «Уютный приют» как раз в канун Нового года. Из её окна на втором этаже открывался вид не на площадь, а на засыпанную снегом крышу сарая и спящий, одетый в пушистый иней сад. Тишина за окном в новогоднюю ночь была оглушительной, нарушаемая лишь далёким, приглушённым звоном бокалов да редким потрескиванием мороза за окнами ее небольшого, но вполне уютного номера.

Она встретила этот прекрасный восход не по-зимнему, теплого солнца, именно в первый день наступившего года. Солнце, излучающее удивительное, янтарное тепло, медленно поднималось из-за зубчатой линии тёмно-синих елей, окрашивая небо в нежные, акварельные тона: перламутрово-розовые, сиреневатые, золотисто-медовые.

Маргарита шла, неспешно, по глубоко заснеженной, ещё не утоптанной улице городка. Тротуары были заботливо расчищены, но снег лежал пушистыми, кремовыми шапками на фонарных столбах и резных наличниках деревянных домов. Город был тихим, сонным, уставшим от ночных гуляний. Лишь изредка где-то хлопала калитка, да из трубы одного из домов поднимался в неподвижный воздух пряный, сладковатый дымок — пахло печёной картошкой и берёзовыми поленьями. Тишина была звенящей, почти осязаемой, наполненной лишь хрустом её собственных шагов по плотному, искрящемуся насту.

Свернув за угол низкого, почерневшего от времени бревенчатого дома, где сосульки, как алмазные бахромы, свисали с крыши, она невольно, всем телом, столкнулась с ним. Столкновение было мягким, но неожиданным. Она качнулась, подошва её сапога скользнула по ледяному бугорку, но он успел ее поймать в объятья, чтобы она не упала от неожиданности.

В этот миг их взгляды встретились. Его пронзительно зелёные глаза, цвета молодой хвои на фоне снега, встретились с её взглядом. В них мелькнуло то же изумление, что и в её тёмных, широко распахнутых глазах. На одно короткое, вечное мгновение всё замерло. Оба сердца немного ускорили бег. Он улыбнулся, и она ответила ему нежной улыбкой, освобождаясь из его объятий.

И это прекрасное зимнее первое утро нового года, которое и без того казалось ей подарком, стало в её душе ещё более тёплым, ещё более светлым и наполненным тихим, трепетным сиянием, будто кто-то добавил в её внутренний мир один волшебный огонек.

— Привет, — произнёс он, его голос, низкий и немного сонный, прозвучал в утренней тишине как самый естественный звук на свете. Он осторожно отпустил её талию, но его руки, в тёплых перчатках из грубой шерсти, задержали на мгновение её пальчики, будто проверяя, прочно ли она стоит на земле, не желая сразу разрывать возникшую между ними хрупкую связь.