Три еретика и тайна Рович

Глава 24. Доброе утро, Ровичи

Скарлет напоминала пациента психиатрической больницы: растрёпанные волосы, серые мешки под глазами, усталый взгляд, несвежее дыхание, испачканная непонятными жидкостями одежда, на ладони серая потертость от карандашей. Подросток грызла ногти и качалась вперёд, обняв колени. Вокруг бардак из помятых бумажных листьев, рассыпанных чипсов и двух газировок. Не уснула ни на секунду. Исписала почти кучу листьев из жёлтой папки в догадках. Но ей очень нравилось чувство, которое она испытывала в тот момент. Улыбка не сходила с лица, девочка считала себя настоящим детективом, который одержим поиском ответов на вопрос.

– Уже утро? – Скарлет взглянула в окно и прищурилась от яркого света. – И когда только солнце успело так высоко подняться?

Проверила в телефоне социальные сети. Висело грустное уведомление в группе, что Петя покинул еретиков. Но Николь была в сети пять минут назад.

Девушка не выходила из образа детектива и с серьёзным лицом сделала логичный вывод:

– Была в сети, а значит, проснулась!

Николь, доброе утро))))

Как ты себя чувствуешь?)))

Да

Что значит «да»?))

Иди ко мне

Я знаю, тебе не терпится

Мчусь)))

Скарлет выскочила в одной сорочке чистить зубы. В коридоре встретила отца.

– Пливет, папа!

– Ага, дочка, – кивнул сонный мужчина и открыл один глаз. – У вас там всё хорошо? Ты поздно пришла.

– Плосто замечательно. Мы такое нашли… Никто не повелит!

– А это плохо.

– Почему? – наклонила она голову.

– А раз не поверят – назовут лжецами. Потеряете репутацию, будете очередными глупцами, – зевнул Александр Евгеньевич.

– Я над этим не задумывалась, – Скарлет накручивала на палец волосы. – А ведь и плавда. Если бы мне сказали… Не повелила бы. Ещё бы и обозвала.

– В таких случаях важна убедительная подача и…

– Достовелные факты!

– Умница, – мужчина тёр глаза. – А мама тебе говорила, что сегодня нужно в церковь?

– Нет ещё.

– Отец Ярослав собирается провести службу.

– Хорошо, буду дома. Папа, ты когда-нибудь встречал символ меча с пар-р-рагр-р-рафом?

– Нет, – внезапно вздрогнул мужчина и сам удивился реакции. – Я не знаю такой символ, – он на секунду выглядел потерянным, но стал пританцовывать. – Я рад с тобой общаться, но у мочевого пузыря свои коварные планы.

Её отец ускорился и заперся в туалете. Оттуда донеслось громкое восклицание: «Еле успел!»

– Нужно плодумать подачу, – Скарлет шла чистить зубы. – Мои налаботки мне помогут. Собелу всё в папку. Как же не телпится всё обсудить!

Почистила зубы, умыла лицо. Зашнуровала волосы резинкой с божьей коровкой. Перебирала платья. Ничего не нравилось, набросила маечку в горошек и розовые шортики. Остановилась у зеркала в коридоре и нацепила кучу разных браслетиков на руки.

– Ты в этом пойдёшь, попандопола? – Евгения Александровна в летнем голубом платье стояла, подперев бок рукой. – Оно не сочетается.

– Мама, ты ничего не понимаешь, – буркнула Скарлет и нацепила ещё пару браслетов. – Это ярко, по-молодёжному.

– Носки разные ты тоже говорила, что по-молодёжному? Глупость и безвкусица.

– Мне мой облаз нлавится, – она прокрутилась у зеркала.

– Как клоун на похоронах.

– Мама! Я тебя одеваться не учу.

– Потому что научила твоя бабушка. Царство ей небесное.

– Давай не будем лугаться.

– Сегодня в полпятого в церковь.

– Папа уже сказал, – Скарлет к ней повернулась. – Мама, а ты видела хоть раз символ меча с палаглафом?

– Каким параграфом?

– Плосто символ меча с палаглафом, тебе на глаза не попадался?

– Нет, никогда. Тебе зачем?

– Мы такое отклыли… Возможную причину головных болей и наших плипадков.

– Где открыли? Что ты несёшь? Учёные не докопались до правды.

– Мы докопаемся.

– Так, Скарлет, – две руки заняли упор на боках, а это значило, что Евгения Александровна не шутила. – Если ты влезешь куда-то, в секту или куда-то ещё… То никаких «еретиков». И так дома не появляешься!

– Никуда мы не лезем, – Скарлет захватила жёлтую папку с «мыслями».

– Смотри у меня. Посажу на цепь возле дома и только зимой погреться буду запускать.

– Не самое страшное наказание.

– Перестану платить за интернет!

– Поняла, мамочка, никуда соваться не буду, – Скарлет просочилась у её живота. – Я к Николь, – в припрыжку она выбежала из дома.

«Елизавета Максимовна, это Скар-р-рлет!» - орала девушка в динамик.

«Это Николь. Иду к тебе» - ответила мулатка.

«Я вообще-то…»

Последовал сброс.

Скарлет не терпелось поделиться идеями. Её стопа отбивала быстрый такт. За минуту она четырнадцать раз взглянула на часы.

Отворились врата, из которых вышла мулатка.

– Николь, ты как?

– Обычно, – Николь взглянула на свои ноги.

– Я такое надумала, – трясла папкой Скарлет.

– Идём к третьему.

– Мы с ним сильно полугались.

– Идём мириться.

– Я тут…

– Стоять, подруга! Не собираюсь выслушивать я всё два раза. Мыслями поделишься у Пети.

– Ну… Ладно.

– Ты спала? – Николь взглянула на потрёпанный вид подружки.

– Нет, а что?

– Всё хорошо, – она отклеила из волос кусочек стикера. – Все ходят с остатками клейкой бумаги в голове. Последний модный писк.

– Не заметила, – удивилась Скарлет. – Во мне столько энергии! Двенадцать баллов по шкале Бофорта! Мчимся к Пете!

– Я спала тоже плохо. Уставшая. Потихоньку идём.

Мама Пети стояла, наклонившись в огороде. Проходящие забулдыги волокли звенящие пакеты, отвесили комплимент филейной части дамы в коротеньких шортиках и продолжили нелёгкий путь в поисках достойной тени для «релакса».

Солнце уже поднялось. Ни единой тучки. Жарило беспощадно, обычно в вестернах показывают усохшее перекати - поле. Но оставалось прополоть совсем чуть-чуть, и потная женщина упорно продолжала работу. Она успевала поругать каждый сорняк, что вырывала.