Три фазы Луны

Пролог

- Ебаная сука! Тварь!! Тварь!!

Крик доносится из открытого окна на третьем этаже. Следом – женский крик:

- Пожалуйста, не надо! Не надо!!

Далее – грохот. Подозрительный такой, со звоном. Как будто уронили полку с посудой.

Внизу, на лавочке у подъезда, две бабки задрали головы.

- Ишь как раздухарился! – сказала одна из них.

- Чаво? Чаво? – тут же переспросила вторая.

- Духарится! Глухая ты тетеря! – заорала первая прямо в ухо соседке.

- Чей-то духарится? Витька чай не петух, чтобы духами брызгаться, аки Митька, Петровны внук. Тьфу! – сплюнула бабка и вытерла рот широкой морщинистой ладонью. – Нехристь!

Это две самые обычные бабки в старых платьях и тапках, потому что болят и опухают ноги. На носах очки, под боком объемные сумки, хотя обе в магазин не собираются, просто вышли в пригожий день посидеть на лавочке. Но сумки нужны для антуражу, к тому же там полно разных мелочей, которые вдруг могут пригодиться. Например, леденцы от кашля или кошачий корм.

Но сейчас они просто сидят на лавочке и сосредоточено вяжут внукам носки. Или не внукам, просто так вяжут. Зато на лавочке, откуда виден и слышен весь двор.

- Слышь, Степанишна, - спрашивает первая, - как нога-то?

- Чаво? – оторвалась от петель Степанишна. – Ты, Леонидовна, чай того не того, нога давно не болит.

- К дохтуру ходила?

- Ходила, - согласилась Степанишна. – Прописал мне какие-то таблетки, мази. Аж на треть пенсии! Я все чин чинарем купила, в шкаф сложила. А на ночь компресс мочевой поставила.

- Ишь ты! – удивилась Леонидовна. – Аж на треть пенсии! Куда это годится? Дохтурам лишь бы нас, стариков, обворовать!

- Твоя правда, - закивала Степанишна.

Она хочет еще что-то сказать, но ее прервал крик с третьего этажа.

- Милицию что ли вызвать? – почесала нос Леонидовна.

- А че ее вызывать? – рассмеялась Степанишна. – Милые бронятся – только тешаться. Поди опять Витькина шалава к Петьке за солью ходила. Знаем мы эту соль! – хихикнула бабка. – Сами молодые были, и тоже за солью ходили! Хи-хи! Леонидовна, - пихнула соседку в бок, - ты за солью ходила али нет?

Но Леонидовна лишь что-то буркнула под нос.

- А чаво тогда тебе твой Санька финхалу нарисовал?

- Чаво он мне нарисовал? – оживилась Леонидовна. – Не было такого! Врешь, старая, поди уже умом тронулась. Я за солью к соседям не ходила, только за сахаром!

Из окна на третьем этаже в этот момент вырылся женский крик, еще более пронзительный и жалостливый, чем раньше:

- Помогите! Помогите!..

- За сахаром! Сахаром! – ржет Степанишна, наклонив голову к соседке. – Видать сладок сахарок-то был!

Леонидовна, впрочем, не обиделась. Тоже наклонила голову к соседке и заржала.

Их гогот внезапно прерывает выстрел. Бабки аж вздрогнули!

- Это гдей-то? – озираются они. – Это чавой-то?

Выстрел повторился. На это раз было точно ясно, что это из того самого окна на третьем этаже.

- Убил! Неужто убил!

Бабки бросили вязанье, прижали руки к грудям, открыли рты и задышали часто-часто.

- Ну, Степанишна, - очухалась первой Леонидовна, - теперь нас точно по телевизору покажут! Зови милицию.