Три кита непонимания

Места. Часть 2

Когда-то я уехала из родного города с мыслью, что никогда больше не захочу туда вернуться. Почему-то в то время я думала, что нет ничего страшнее остаться ТАМ, отрезанной практически от всего остального мира. Я видела, как живут люди, пыталась построить свою модель будущего, которое должно было вклиниться в общий уклад. Давалось плохо.

Ещё в школе я видела своих одноклассников, слышала их разговоры и всё сильнее осознавала своё нежелание оставаться в поселке дольше учебы в школе. Забайкальский край - это не место, само по себе не вызывающее желания остаться в нем, а люди и их цели всё равно говорят: "Беги". Отток населения по статистике слишком велик, чтобы попытаться поспорить со мной. Факты говорят за себя. Один мой хороший знакомый сказал, что они так борятся с перенаселением. В большинстве случаев молодежь начинает бежать, как только наступает совершеннолетие. Предлоги разные - учеба, работа, кто-то замуж успевает. Лишь бы подальше отсюда. Все, кто смогли и спохватились раньше, не обзавелись якорем.

Люди - сложные существа. Невозможно понять до конца их помыслы. И я сейчас вдаваться не буду. Моя малая родина тоже достойна похвалы, а не только критики. Потому что для последнего слишком много факторов - климат, преступность, дороги, образование, которые оставляют желать лучшего. И я не обвиняю людей, которые остаются жить и создавать семьи, ведь для кого-то это верх комфорта. Им хорошо, когда есть, что обсудить с соседом за баночкой пива, облить грязью правительство и решить, что всё-таки неплохо живем - вон какой забор отгрохали. А тут и вполне симпатичная Вика в супермаркете работает, почему бы и нет. Правда же?

Просто есть такие люди, которые хотят другого уровня комфорта. Слегка выше. Чтобы не идти на работу по разбитой дороге, собирая песок и мелкие камешки в туфли, трястись в стареньком ПАЗике до ближайшей нормальной больницы и получать приглашения на свидание в пивнушку на улице Связи.

Место в данном случае совсем ни при чем, в Забайкалье прекрасная природа, самобытные устои и вера, святые места, полезные ископаемые. В некоторых деревнях зимой по темноте на улицу не выходят, потому что бродят волки. В городах абсолютно нечего смотреть, только если выехать за пределы человеческого обитания. Как же там красиво. Та даль необъятных степей поглощает тебя, на сопках пасутся верблюды, а местный чабан гонит мимо стадо овец. Это земля бурятов и эвенков издавна, и если бы декабристов не сослали отморозить себе уши за своё поведение, то некоторых вещей не случилось бы. Да, они подтолкнули аборигенов к современности, но и они же стали предками тех людей, которые благополучно выловили золото и продали леса чужой территории.

Хотите знать, как сильно коренные жители цепляются за погибающие места? Высаживают деревья в степи, ограждая их забором, чтобы не трогали. Отчего всех волнуют только благополучные районы страны? Потому что нет

проблем. И решать тоже ничего не надо. В одно время наш народ собирал петицию, чтобы воду из Байкала не откачивали в соседнюю страну.

Да, у нас очень холодно и нет снега зимой, так что снеговика можно слепить только из самого себя, если не надеть теплую шубу. Но только в наших краях отмечают праздник Сагаалган и готовят самые вкусные в мире буузы. Весной можно застать самое масштабное и красочное цветение багульника, коего нет нигде больше в таком количестве. Одновременно с ним проходит фестиваль, названный в его честь. Только в наших степях можно увидеть отары овец, баранов, стада коров и табуны лошадей, пасущихся абсолютно свободно на огромной территории без единого человеческого жилья.

Никто и никогда не интересовался Забайкальем. Сколько себя помню, новости, волновавшие народ, очень редко появлялись на федеральных каналах. Страна знала лишь, что горит лес (что обыкновенно просходит из года в год) и смаковала новость о новом преступнике. В Чите не проводят экскурсии, как во многих городах, потому что показывать некому. Пока не заявился ковид, показывали город лишь китайцам, чьи туристические группы я видела каждое утро на площади Ленина по пути на работу. Для них Чита была примером "заграницы". Так себе, я скажу. Но гида они слушали с открытым ртом, наверняка планируя когда-то присвоить столь богатые земли себе.

Когда юань стоил всего четыре рубля, наш народ активно с ними сотрудничал. Люди возили вещи по дешевке, в центре города кипел рынок, где работали лишь китайцы. Я поступила в университет, а на нашем факультете учились китайцы, которые по-русски не понимали ни слова. Образование им давали русское, уж не знаю, чему они там их научили. Потому что я в итоге разочаровалась в том, куда поступила.

Я была дома год назад. Говорят, в поселке наконец сделали дорогу. Но до папиного дома всё равно придется идти по проселочной дороге, потому что в такую даль асфальт класть не будут. Если пройти мимо, дальше вглубь, поднимаясь выше на сопку, то, достигнув вершины, можно выйти на поляну, откуда открывается самый лучший вид на окрестности. Мой поселок окружен лесом. Раньше я не любила ходить в походы с классом, отчасти из-за нежелания тратить время на бесполезное общение с ними, отчасти из-за лени. Сейчас бы я поднялась на вершину вновь, только не с теми людьми.

Видите? Место меняют люди. В моем сумбурном повествовании я пыталась донести до вас то, что мой край тоже хороший, красивый, но не имеющий возможностей из-за людей, которым всё равно. И я не хочу быть тем, кто вновь будет тратить всё своё свободное время на тщетные попытки вытащить его со дна. Краю нужна не моя помощь, а кого-то влиятельного. Я могу написать о нем, показать, попытаться передать ценности той далекой территории, которую населяют немногословные люди, готовящие самые вкусные буузы в мире.

Мы говорим на том самом непонятном диалекте, который частенько приводит людей в ступор.

- Ну да ты че, моя!

И я обратилась не именно к кому-то своему, наши говорят так абсолютно всем, это считается нежным обращением, что-то сродни уменьшительно-