Три кита непонимания

Буря в стакане

Люблю человечество за то, что вера в них самих порой бывает настолько велика, что можно переступить собственное горло. Меня удивляют люди, которые думают, что все вокруг них идеальные, добрые и прекрасные существа. Откройте любую социальную сеть - там мрак. Если бы все поголовно страдали человеколюбием, то ситуаций с абьюзом или школьным буллингом просто не существовало бы. Если вы знаете, о чем я говорю, то я вам сочувствую, нет - завидую.

Я была тем самым ребенком, которому устраивали бойкоты. Уж не знаю честно, чем я насолила тогда своим одноклассникам, но каждый мой поход в школу сопровождался нервным тиком. Да, мы были небогаты, я не могла носить то, что считалось модным. У меня рано испортилось зрение, поэтому уже в третьем классе меня пересадили с последней парты поближе к доске, а в четвертом я стала носить очки. Кстати по поводу той самой задней парты, почему-то она считалась местом изгоев, поэтому желающих со мной сесть не было.

Мы часто переезжали, и, как следствие, я меняла школу. Для своих одноклассников я почему-то так и осталась вечно "новенькой", которую не приняли ни в одну компанию. Как только я сближалась с кем-то, вскоре меня очень грубо отталкивали, сопровождая мерзкими насмешками. Я не была

ущербным ребенком, но дети постарались, чтобы в будущем я надолго усвоила урок, что верить никому нельзя.

Я стеснялась выходить к доске, потому что была как на ладони под пристальными и насмешливыми взглядами одноклассников. В пятом классе я научилась огрызаться. Сейчас я сама себе напоминаю щенка плешивой дворняжки, который тыкался носом в не очень приятные вещи. На мне была длинная трапециевидная шубка, расцветкой напоминающая барса, большая меховая шапка, которая досталась от бабушки. Зимой было очень холодно, поэтому я носила сапожки с мехом. Я отлично их помню - черные длинные сапоги до колена, на которых по всему голенищу был блестящий черный мех. Благодаря им я получила самое большое количество тех отвратительных комментариев, из-за которых я до сих пор не ношу высокие сапоги.

- У тебя чё, ноги волосатые?!

Мне стыдно и грустно вспоминать. Шубка тоже не осталась без внимания. Слов я не помню, но взгляды изподтишка и ухмылки стереть трудно. Как ни странно, я до сих пор люблю то меховое чудо, в котором можно было валяться в снегу, не боясь отморозить себе внутренние органы. Коэффициент нелепости комментариев в мою сторону возрастал еще за счет того, что другая моя одноклассница по интересному стечению обстоятельств тоже носила аналогичную шубку, только темно-зеленого цвета, если я сейчас не ошибаюсь. И на нее не нападали. Девочка была на хорошем счету, еще и давала списывать. А я, будучи отличницей, могла помочь лишь за плату в виде шоколадки.

Подрастая, я перестала напоминать гадкого утенка. В том же пятом классе я крепко и окончательно сдружилась с девочкой. Даже не помню, что нас тогда связало. Но банальное школьное общение постепенно переросло в дружбу длиной в двенадцать (или уже больше?) лет. Мои стычки с другими девочками из класса иногда затихали, иногда превращались в очередную порцию травли. Но я была уже не одна, выглядела по-другому, носила линзы, с раннего возраста пыталась работать в сетевой компании по продаже косметики. Училась я всё также отлично.

И тут наступает мой девятый класс. Круг общения расширился, мы нашли единомышленников, творили и вытворяли. Создавали свое творческое общество под названием Молодежный театр "Квартал", которое дало нам толчок к действию. Как мне кажется, именно эти творческие часы и дни навсегда стали для нас очагом в бурятской юрте, который заставлял собираться вместе. И сейчас занимательную историю про жизнь внутри кружка случайных ребят, которых невесть что собрало вместе, мне не хочется говорить. Потому что это действительно личное, теплое и дорогое, что греет душу. Хочу, чтобы небольшой абзац целой книги был посвящен ребятам, актерам самодельного театра: Олеся, Лёха, Руслан и Никита. Я помню всех вас. Люблю, целую, ваша Лера, так и застрявшая в роли Бабы-Яги.