Три Луны: Судьба истинной пары

Глава 11: Начало

Месяц спустя следы от падений на глиняном помосте Тренировочной поляны стали для меня родными шрамами. Каждое утро, пока три луны ещё не скрылись за горизонтом, я приходила сюда — в место, где аромат разогретой земли смешивался с запахом пота и древних рун, высеченных на каменных столбах. Дариан учил меня не просто двигаться, а чувствовать: как перекатывается гравий под ступнями, как шелестит ветер в волосах, как дрожит воздух, когда за спиной появляется невидимая угроза. Его руки, поправляя мою стойку, оставляли на коже мурашки, а взгляд золотых глаз читал мои ошибки раньше, чем я сама признавала их. Но чаще теперь он уходил раньше рассвета — вестники приносили свитки с синими печатями, на которых пульсировали серебристые прожилки Чумы.

Замок Альфы, некогда тихий, наполнился напряжением. Советники приходили в особняк под покровом сумерек, их тени растягивались по коридорам, как щупальца. Я видела их взгляды: острые, оценивающие, будто я — не гостья, а загадка, которую нужно разгадать, пока луны не сдвинулись в опасном танце. Дариан всегда вставал между нами, закрывая меня своим телом, его голос терял мягкость, становясь лезвием, когда он говорил с ними. Но его пальцы, сжимающие мою руку при прощании, дрожали — так, будто он цеплялся за что-то хрупкое, что могло разбиться от одного слова.

Динара появлялась чаще остальных. Её шаги звучали громче в пустых залах, а лицо, обычно спокойное в присутствии Дариана, искажалось, когда она видела меня. Однажды я нашла у себя под дверью ветку сухого луноцвета — цветка, который вянет при прикосновении лжи. Дариан не стал объяснять, лишь сжёг ветку в камине, наблюдая, как пламя пожирает лепестки алыми языками.

Свободное время я заполняла работой. Нора научила меня перетирать корни для отваров, а её смех, когда я впервые разбила кувшин с мёдом, звучал громче, чем тревожные шепотки в коридорах. В библиотеке плавающие книги отворачивались от меня, будто боясь прикоснуться к человеческим рукам, но я находила тома, спрятанные за полками с описанием ритуалов урожая. Страницы, посвящённые Чуме, были вырваны или обожжены, но в уголках пергаментов оставались следы — полустёртые имена, крохотные рисунки крылатых зверей с человеческими глазами. Однажды я нашла обрывок карты, где Западные леса были перечёркнуты кроваво-красной чертой. На полях кто-то написал: «Он вернётся, когда три луны сольются».

Сегодня вечер пришёл рано. Солнце, будто раненый зверь, волочило за собой багровые полосы по небу, окрашивая помост в оттенки увядающей розы. Дариан показывал приём ухода от захвата, его движения были медленнее обычного, будто мысли его были где-то в совете. Я ловила каждый его жест — наклон головы, сжатие челюсти, лёгкую дрожь в пальцах, когда он касался моего запястья. В последнее время я замечала, как часто ловлю себя на том, что ищу его в залах, прислушиваюсь к шагам в коридорах, сжимаю край платья, когда ветер доносит его голос с башни.

Внезапно из-за деревьев выскочил волк — не в человеческом облике, а в зверином, с пеной у пасти и клочьями шерсти, вырванными клыками соперника. Его глаза горели паникой, а на боку зияла рана, из которой сочилась не кровь, а серебристая слизь. Дариан замер, его тело напряглось, как лук перед выстрелом. Волк упал на колени перед ним, и в его рычании я различила имя: «Эльдар».

Альфа обернулся ко мне, и в его золотых глазах не было ни гнева, ни страха. Только боль — глубокая, древняя, будто трещина в сердце мира. Он коснулся моего плеча, и пальцы его дрожали сильнее, чем когда-либо.

За моей спиной, в тени колонн, стояла Динара. Её губы растянулись в улыбке, которая не касалась холодных янтарных глаз. Она знала. Что-то важное. Что-то, что заставляло даже лунный свет прятаться за облака.

Дариан резко отвернулся, уводя волка прочь, но в его движении был не гнев — отчаяние. И я вдруг поняла: то, что он скрывал от меня всё это время, уже стучалось в ворота замка. Три луны над головой сияли ярче, будто предчувствуя падение первой звезды.

Он вернётся.

Дариан вернулся через несколько минут. Его глаза горели ледяным огнём. Он схватил меня за локти, не давая отступить.

— Слушай внимательно. Через минуту здесь будет вся стая. Ты должна вернуться в комнату и не выходить, даже если услышишь вой, крики или что угодно.

— Что происходит? — выдохнула я, пальцы впились в его руку.

— Заражённые. — Он бросил взгляд на тропинку, где тени сгустились даже под дневным светом. — Их нет в рассеянии, как неделю назад. Они идут сюда. Все те, кто был ближе к границам клана — они двинулись к замку за одну ночь. Словно их вели...

— Словно их вели к чему-то конкретному, — закончила я. К кому-то.

В голове мелькнуло лицо Динары, её улыбка, когда она видела меня с Дарианом на тренировочной площадке. Неужели она?

— Неважно. — Он резко отвернулся, но я поймала его за руку.

— Я могу помочь! Мои тренировки...

— Твоя кровь уже помогает, — перебил он, голос дрогнул. — Это её они чуют. Твой отец оставил огонь в окне, потому что верит — ты найдёшь дорогу домой. А я оставлю тебе жизнь, чтобы ты выбрала, куда идти.

— Обещай, что будешь осторожен, — прошептала я. — Я... я буду волноваться.

Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.
— Только за меня?

— За всех! — вырвалось слишком быстро. В его взгляде читалось: «Ты лжёшь».

— Беги, — мягко сказал он, отпуская мою руку. — И запри дверь на все засовы.

Я мчалась по коридорам, сердце колотилось в такт шагам.

Стая Кровавых Волков собралась у ворот замка, их шкуры переливались под тройной луной, а клыки сверкали в свете факелов. Дариан стоял в центре. Он заговорил со стаей, готовя их к сражению.

Затем все оборотни одновременно посмотрели на моё окно.

Я отпрянула, прижавшись к стене. Их взгляды жгли кожу, но я не могла не смотреть. Детей и женщин провели внутрь особняка — их голоса дрожали, но никто не плакал. «Здесь безопасно», — шептали старики, указывая на углы зала, где горели кристаллы с голубым пламенем. Нора мелькнула в дверях, её руки были перепачканы чем-то чёрным — смолой защитных рун.