Три Луны: Судьба истинной пары

Глава 16: Разбитые клятвы

Когда я увидела Динару у Лунного Лиственника, её улыбка резанула по сердцу острее любого клинка. Она стояла, скрестив руки на груди, её огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам, будто языки пламени.

— Он отрицал вас перед всем советом, — сказала она, голос её звенел от ядовитой радости. — Неужели ты думала, что Альфа может позволить себе любовь? Особенно — к человеку?

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони:
— Он спас мне жизнь.

— Спас? — Динара шагнула ближе, её янтарные глаза впились в мои. — Или использовал? Ты видела его сегодня? Он солгал тебе.

— Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что он обещал мне руку и сердце ещё до того, как Чума коснулась наших границ, — её голос дрогнул, но не от боли — от ярости.

— Он заботится обо мне, — прошептала я, но уверенность испарилась.

— Заботится? — Динара рассмеялась, звук её смеха слился с треском ломающихся веток вдалеке. — Он держит тебя здесь, потому что твоя кровь — ключ к пророчеству. «Кровь, рождённая под тройной луной, разорвёт цепи Чумы». Это написано в Кровавых Свитках. А он... он ждёт, когда твоя сила созреет.

— Какое пророчество? — мой голос предательски дрожал.

— Ты не достойна знать всю правду, — Динара отвернулась, поправляя нож в руке. — Но я дам тебе шанс вернуться туда, где твоё место. В человеческий мир. Сегодня ночью, когда красная луна коснётся вершины Восточной горы, приходи к Старому Дубу Разбитых Клятв на окраине леса. Я проведу тебя к вратам.

— Почему ты помогаешь мне? — Я смотрела на её профиль, пытаясь найти в нём ложь.

— Потому что Альфе не нужны слабые люди, отвлекающие его от долга, — она обернулась, и в её глазах мелькнула боль, похожая на мою. — Ты вызываешь в нём жалость. Желание защитить. А жалость — слабость для вожака. Уйди, и он станет тем, кем должен быть.

— Ты предлагаешь перемирие? — спросила я.

Динара фыркнула:
— Это не перемирие. Это спасение для вас обоих. Скажи честно: ты правда веришь, что он чувствует к тебе больше, чем к своей стае?

Я промолчала. В ушах ещё звучал его шёпот: «Я не могу потерять тебя снова».

— Вот видишь, — прошептала она, уже уходя. — Дариан никогда не выберет тебя. Но если хочешь — приходи к Дубу. Или оставайся здесь, пока твоя кровь не станет для него лишь инструментом.

Когда её шаги затихли за деревьями, я опустилась на колени у ствола Лунного Лиственника. Его прозрачные листья дрожали в ночном ветру, отражая свет красной луны, будто слёзы.

«Он солгал».

Слова Динары крутились в голове, сжигая каждое воспоминание: его рука, сжатая в моей на постели, поцелуй на лбу, шёпот «Ты вернулась». Было ли это всё игрой? Жертвой ради пророчества, о котором он даже не предупредил?

Я прижала ладонь к коре дерева, чувствуя, как под кожей пульсирует золотая вена — след его крови. «Наше сердце бьётся в унисон», — говорил он. Но если это правда, почему его сердце бьётся в такт ложи?

Слёзы катились по щекам, смешиваясь с ароматом ванили от цветов Эмилии.

— Почему я не могу ненавидеть его? — прошептала я дереву. — Почему даже сейчас, зная, что он предал меня... я хочу верить, что всё это не ради крови?

Красная луна уже касалась вершины горы. Я подняла голову, чувствуя, как холод проникает сквозь небесную шерсть на плечах.

Старый Дуб Разбитых Клятв.