Три Луны: Судьба истинной пары

Глава 20: Яд

— Остановись! — крикнул Дариан. — Это не сделает тебя бессмертным.

Эльдар медленно повернулся. Его янтарные глаза горели от безумия, а на коже пульсировали серебристые трещины Чумы.

Он рассмеялся, звук его смеха эхом отразился от стен, увешанных картами с пометками «Точки прорыва».
— Ты думаешь, я верю в сказки о любви? Ее кровь — лишь ингредиент. А это... — он взболтал ампулу, и золото в ней вспыхнуло ярче, — это ключ к власти над мирами!

— Ты ошибаешься, — тихо сказал Дариан, поднимая клинок. — Её кровь — не ключ. Она — огонь.

Эльдар фыркнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он отхлебнул глоток зелья.

Мгновение тишины.

Потом — хриплый крик. Эльдар упал на колени, ампула вылетела из его руки и разбилась о камни. Изо рта хлынула чёрная кровь, а кожа покрылась трещинами, из которых сочился дым.

— Что... что ты сделал?! — прохрипел он, хватаясь за горло.

— Я ничего не делал, — Дариан подошёл ближе, его клинок опустился. — Ты сам выбрал свою смерть.

— Нет! — Эльдар попытался встать, но его ноги рассыпались в пепел. — Это невозможно! Я создал Чуму! Я убил тысячи ради этой власти!

— Ты создал её из боли, — перебил Дариан, подходя к алтарю. — Но ее кровь — не оружие. Она — жизнь.

— Как?.. — его голос сорвался в хрип. — Почему она убивает меня?

Дариан опустился на одно колено перед ним, их лица были в сантиметрах друг от друга.
— Потому что между нами — истинная связь. Её кровь чиста. Её сердце бьётся в такт моему. И когда ты соединил её с Чумой... — он коснулся пепла на полу, — ты подписал себе смертный приговор.

Эльдар схватил Дариана за запястье, его пальцы, уже превращающиеся в прах, дрожали.
— Ты... ты знал? Всё это время знал, что её кровь уничтожит Чуму?

— Я знал, что она спасёт мир, — прошептал Альфа. — Но не знал, какой ценой.

Эльдар откинулся назад, смеясь сквозь кровавую пену.
— Ты веришь в любовь, сынок. А я верил в месть. Кто из нас оказался глупее?

Его тело начало светиться золотым пламенем. Огонь пожирал плоть, но не обжигал — пах лунными цветами и горькими травами.

С последним вздохом Эльдар исчез, превратившись в пепел. На алтаре остался только обгоревший перстень с треснувшим рубином — символ Старейшины, отнятый у него сто лет назад.

Тишина.

Потом — рёв за окном. Внизу, в замке, заражённые падали на колени. Их тела рассыпались в прах, будто их никогда и не было. Стража Альфы замерла, глядя на чудо.

— Это... конец? — спросил Кай, сжимая окровавленный топор.

Дариан подошёл ко мне. Сил почти не осталось — голова налилась свинцом, дыхание превратилось в клочья тумана. Золотая вена на запястье потемнела, будто гаснущая звезда.

— Чума побеждена, — сказал он, голос его дрогнул.

— Навсегда? — я сжала его руку, но пальцы уже не слушались.

— Навсегда, — прошептал он.

Тогда мир накренился. Его руки дрожали, когда он прижал меня к груди.
— Тея? — его голос оборвался. — Тея, держись!

Но я чувствовала, как жизнь утекает сквозь пальцы. Каждый вдох давался тяжелее, будто в лёгких вместо воздуха застыл лёд.

— К Эмилии, — прохрипела я, цепляясь за его камзол. — Отнеси меня... к её дереву.

— Нет! — закричал он, сжимая меня крепче. — Я не отпущу тебя! Не сейчас, когда мы победили!

— Пожалуйста... — выдохнула я. — Она ждёт меня.

Кай бросился к алтарю, схватил склянку с лунным эликсиром:
— Альфа, дай ей выпить! Может, это остановит...

— Ты спасла всех, — перебил Дариан, его голос сорвался в рыдание. — Не уходи, ведь я уйду вслед за тобой.

Он бежал по коридорам, не замечая ничего, не слыша криков стражи, которые кричали «Тея!». Я чувствовала, как его слёзы падают мне на лоб, горячие, как расплавленное золото.

— Не умирай! — кричал он, голос его разносился эхом по залам. — Я не позволю тебе уйти! Ты слышишь? Я не позволю!

Но мои веки становились тяжелее. В последний раз я открыла глаза под открытым небом. Три луны сияли над Садом Памяти, освещая Лунный Лиственник Эмилии. Его ветви шелестели, будто звали меня домой.

— Вот... здесь, — прошептала я, касаясь его щеки. — Спасибо... за всё.

Дариан опустился на колени у ствола, прижимая меня к сердцу. Его тело содрогалось от рыданий, крики превратились в хриплый вой:
— Верни её! — кричал он лунам, небу, самой смерти. — Возьми меня вместо неё! Мою жизнь, мою душу! Но не её!

Кай стоял в стороне, опустив топор. Даже старики совета, подоспевшие следом, замерли в молчании. Никто не смел прикоснуться к Альфе, разрывающему тишину болью, которую не могла заглушить даже победа.

Я смотрела на его лицо, на слёзы, стирающие кровь с его щёк. В последний миг я увидела: его золотые глаза потемнели до чёрного, будто в них погасли все три луны сразу.

— Тея... — прошептал он, губы коснулись моего лба. — Мир без тебя — не мир.

Мои пальцы разжались.

И в тот же миг Лунный Лиственник взорвался цветами. Прозрачные лепестки хлынули водопадом, окутывая нас золотым светом. Где-то в их шелесте прозвучал смех — ванильный, родной, такой же, как у Эмилии.

Дариан не отводил взгляда от моего лица. Его пальцы сжали мои ослабевшие руки, будто пытаясь удержать ускользающую нить.
— Останься, — молил он, голос его превратился в шёпот. — Я умоляю тебя... останься.

Чума исчезла. Но в тишине после битвы остался вопрос: что важнее — победа или цена, которую мы платим за неё?