Три по цене одного. Стреляй или умри

Пролог

Надежды не осталось.

Женька сумела вытащить из подбитого вертолета Ваньчу, а следом и Харитона — в миру пилота Сергея Харитонова, который согласился лететь за другом в самый ад. Но это лишь отсрочило общий конец.

Ракета ударила в хвост, повредив рулевой винт. Вертолет неуправляемо закрутило. К счастью… или к несчастью, машина в тот момент шла совсем низко, падать оказалось не так и высоко…

От удара о землю сама Женька — майор медицинской службы Евгения Томилина — получила множественные ушибы и, похоже, перелом нескольких ребер. А вот Ваньча — командир десантно-штурмового батальона майор Иван Корсаков, тяжело раненый во время последнего боя — так в сознание и не пришел.

Буквально заледеневшая от страха Женька, перетащив Ваньчу из загоревшейся машины до небольшой котловинки чуть в стороне, прикоснулась к его сильной шее. Пульс под пальцами был. Слабый, неровный, но был.

Разбираться обстоятельнее не оставалось времени. В вертолете, который мог вот-вот взорваться, еще оставался Харитон. Втравленный в эту авантюру практически против воли Харитон…

— Прости меня, — выдохнула Женька после того, как переволокла его в ту же котловинку и уложила рядом с Ваньчей.

— Не ерунди, — хрипло отозвался тот и усмехнулся через залившую лицо кровь. — Ваньча не только твой друг.

Это было правдой. Судьба свела их троих еще в детском доме. И с тех пор они так и пошли по жизни вместе. Ваньча всегда был заводилой и основной «бронебойной силой». Харитон прикрывал ему спину и работал «голосом разума», когда Ваньчу, бывало, заносило. А языкастая и язвительная Женька под прикрытием двоих своих то ли поклонников, то ли действительно друзей, но точно защитников занималась «связями с общественностью».

После того как родной детдом решительно закрыл за их тощими спинами двери, предоставив полную самостоятельность, в первый же призыв парни предсказуемо отправились в армию. Ваньчу, как самого здорового и спортивного, определили в десантуру, Харитона — в службу наземного обеспечения вертолетного полка. Женька же, оставшись «на свободе» и предоставленная сама себе, внезапно взялась за ум и неожиданно для многих устроилась на работу в больницу.

И эти вроде как несвязанные друг с другом события определили для них все. Ваньча после «срочной» решил связать свою жизнь с армией и подписал контракт, оставшись служить в любимой и исключительно точно отвечавшей его по-прежнему «бронебойному» характеру десантуре. Харитон во время службы буквально заболел вертолетами и начал истово готовиться к поступлению в летное училище. А Женька так проявила себя в больнице, что коллеги сначала подбили ее начать учиться дальше — на фельдшера, а после руководство и вовсе направило ее на учебу в институт по целевому набору, «от предприятия» — как перспективного молодого специалиста.

Виделись они теперь значительно реже, но из виду друг друга никогда не теряли, хоть жизнь на этот период и раскидала их по разным городам. Зато, когда все-таки встречались – по скайпу или редко, но метко, лично, вживую, — тем для разговоров стало больше. Ведь каждый мог рассказывать о чем-то своем, отдельном, а потому для остальных новом.

Куда более серьезным ударом и настоящей проверкой для их дружбы стала внезапная женитьба Ваньчи. Объяснением этой внезапности стал ребенок, вскоре родившийся в его молодой семье. Напившись по этому случаю, он проболтался, что и женился-то «по залету». Харитон бушевал и называл друга идиотом: мол, не то это основание для крепкого брака и вообще для нормальной совместной жизни. Уж кому-кому, а детдомовцам, многие из которых и были вот такими — неугодными, не ко времени залетными, — этот незатейливый факт должен быть отлично известен. А вот Женька с решением Ивана, опустив глаза, согласилась. Сказала только, что «ребенок ни в чем не виноват», и тему закрыла.

Девица, которая окольцевала Ваньчу, оказалась той еще стервой. К Женьке неистово ревновала, Харитона почему-то считала опасным для «морального облика» своего свежеиспеченного супруга, а потому обоих целеустремленно от дома отваживала. Получалось плохо, тем более что всех троих дополнительно и вопреки всем ухищрениям Ваньчиной супруги объединила еще и армия. Даже Женька, как ни кричала, что война — зло, а воюют одни идиоты, стала военным врачом, хирургом. Начала было учиться в обычном медицинском, но на последних курсах взяла да и перевелась в Военно-медицинскую академию в Питере. А после, уже получив диплом, закончив интернатуру и получив назначение, резала, кроила и шила солдат и офицеров родной армии. Латала раны, полученные в горячих точках, вырезала пули и засевшие глубоко в теле осколки, а кроме них банальные жировики, аппендиксы и защемленные грыжи.

Так что, когда Ваньча и Харитон, который в конце концов тоже надел форму, оказались в очередной «горячей точке», никто не удивился, что и Женька вскоре появилась там же. Написала рапорт и попросила себе новое назначение — в контингент базы, на работу в тамошнем госпитале.

— Подержи кончик, — Женька зубами взодрала упаковку бинта.