Три подвига Марьи Моревны

12 глава

Сивка-Бурка была вдвое больше обычного коня, чёрная шерсть, огненная грива и хвост, глаза горели как угли, из ушей валил дым, а острые клыки намекали, что питается лошадочка не травкой. Даже Енисей выглядел удивлённым, а его не просто поразить. Было на Сивке и седло, Марья совершенно не хотела думать о том, из какого материала. Его внешний вид наводил на тошнотворные мысли. Зато размеры позволяли разместиться на нём четверым людям.

Енисея, как самого умелого всадника посадили вперёд. Сивка несмотря на свой хищный был весьма спокойного нрава и не норовил скинуть с себя незнакомых ездаков.

- Таааак, - пытался определить река, в каком направлении нужно двигаться. – Если рассвет в этой стороне, то, чтобы попасть в Новгород надааААА!

Сивка не стал ждать, пока его погонят в нужную сторону и, едва услышав название пункта назначения, пригнулся и прыгнул воистину богатырским прыжком. Катались когда-нибудь на аттракционе «Кенгуру»? Это когда вас привязывают эластичными тросами над батутом. Ощущения были похожие, только в сотню раз усиленные.

Енисей ухватился за шею Бурки, Марина за Енисея, Марья за Марину. Не свалились не то чудом, не то магией.

Спустя семь мучительных прыжков Сивка-Бурка наконец замер и позволил ребятам слезть. Их плохо держали ноги, а Марью в прибавок ещё и тошнило.

- Так, - еле выговорила она, упираясь руками в землю. – Мы в Новгороде?

- Да. И похоже очень вовремя. – сказал Енисей, указывая в небо.

Над белокаменным городом кружилась тёмная тень, периодически пикируя и выпуская столб яркого пламени. Звучит не так впечатляюще, как выглядит, но поверьте, слабонервный человек упал бы в обморок, даже если бы издали увидел подобное. Марья слабонервной не была, но и её, мягко скажем, тревожила необходимость приблизиться.

- Просто так он тебя не услышит. – прошептала царевна.

- А если подлететь в обличии птицы – не узнает. – откликнулась Марина.

- Идеи на грани бреда принимаются? – спросил Енисей.

***

Паника удивительным образом влияет на сговорчивость людей. Никто не спрашивал, кто они вообще такие, когда трое юнцов ворвались в город и потребовали снять вечевой колокол. Они отсоединили от него язык и магией продолбили отверстие, сделав нечто отдалённо похожее на рупор.

Змей Горыныч же вился в небе красной бешенной стрелой, в три стороны полыхая огнём, каждая из его голов пела утробную песню. Для людей внизу она казалась яростной и кровожадной, но это была песня о горе. О большой утрате.

Его самая ценное сокровище – несчастная невинная душа, сама сковавшая себя в цепи из надуманной вины и сомнений. Птица добровольно отгрызшая себе крылья. Разве может быть что-нибудь печальнее?

Если даже его наполненное холодной кровью сердце дрогнуло, то как так вышло, что людские сердца оказались жёстче?

Змей был уверен, это Добрыня выкрал девушку из его логова. Она не сама ушла оттуда. И Горыныч не понаслышке знал о том, как богатыри и царевичи поступают с теми, кого считают злом.

Огненное дыхание обрушило ещё одну улицу. Где-то снизу раздался грохот и у Змея щекотно кольнуло над брюхом. Пушки достали, догадался он. «Счас я ваши пушки, как сдуну!».

Но набрал он в полыхающие лёгкие воздуха, как тут же чуть было не поперхнулся своим же огнём. Всё потому что в воздухе прогремел глухой, отдающий эхом голос, он расходился по небу тонкими нитями, переплетаясь в знакомую песенку.

Поражённый Змей отыскал глазами источник звука и издал высокий вскрик.

- Это хорошо? – спросила Марья, смотря как Горыныч на высокой скорости пикирует к ним.

- Ну, я так понимаю, в этом трогательном воссоединении мы будем лишними. – протараторил Енисей, хватая Мореву за руку и спуская вместе с ней вниз по лестнице.

Они успели, как раз перед тем, как дракон вцепился когтями в башню, повиснув на ней, как дятел на стволе дерева.

Марина смотрела в его золотые глаза. Всё время с момента воскрешения она думала о том, что сказать, как извиниться, но так и не нашла правильных слов.

- Я… просто хочу домой. – едва слышно прошептала она, падая на колени.

***

Ну, вроде как хеппи энд. Марина помирилась со своим огнедышащим дядей, новгородцы устроили большую пирушку в честь того, что их больше не будут жечь заживо, а у самой Марьи из трёх смертельно опасных заданий, осталось только два. Ей даже не пришлось биться с драконом. Но расслабляться было рано. У неё есть моральное право на небольшую передышку, но уже с завтрашним рассветом нужно будет направляться на поиски молодильных яблок.

Царевна сидела на краю колодца, перебирая пальцами бусины на шее.

***

- Марья Моревна, можно тебя на минутку? – подошла к ней Ангара, перед тем, как их «героическая» троица отправилась в путь.

- Просто Марья. Да, конечно. – ответила поленица.

- Енисей сказал, ты не по своей воле отправляешься в эти опасные путешествия. Если ты откажешься – отец не вернёт тебя домой в мир людей.

- Полагаю, из водных царей выходят не очень понимающие отцы. – усмехнулась Марья.

Ангара солидарно улыбнулась.

- Дело в том, что не только Морской Царь заметил, что завеса между мирами истончается. Вчера на празднике это стало очевидно. Не для всех, но мы с отцом ясно видели, так же как видим сквозь глади своих вод, три отражения. Они показались лишь на пару секунд, но успели оставить после себя это.

Девушка достала из под воротника бусы. Среди крупных жемчужин особенно ярко блистали три кристалла, два красных и один голубой.

- Я не знаю, обычные ли это камни или в них есть какая-то сила. Но, на всякий случай, пусть будут у тебя.

***

На периферии зрения вспыхнула золотая молния. Поначалу царевна подумала, что у неё беда с глазами, но та и не думала исчезать, наоборот быстро приближалась.

«Перо Жар-Птицы!» - поняла она. Ответа от бабушки не было так долго, Марья уже начала беспокоиться.