Три подвига Марьи Моревны

14 глава

Пермское княжество особым размахом не отличалось. Примерно так Марья представляла себе поместье Собакевича из «Мёртвых душ». Не богато, но добротно.

Дом Ивана нашёлся быстро. Онемевший крестьянин был здесь чем-то вроде местной знаменитости. А обеспокоенные родные с радостью впустили их в дом, понадеявшись, что приезжие чародеи смогут вернуть их сыну дар речи. Даже неловко как-то их разочаровывать, планы-то их не в том состояли.

Иван сидел на печи, возрастом был никак не старше двадцати пяти, но волосы седы как снег, широко распахнутые глаза смотрели перед собой и не двигались. Аж, жутко. Моргнул бы хоть.

- Он что же, не только не говорит, но и не двигается? – спросила Марья Иванову мать.

- Не двигается, государыня-матушка. Не спит, ни ест, ни слова от него, ни взгляда не дозваться. Как вернулся он с похода, отцу яблоко передал, сел на печку, так и замер как соляной столб. Не знаю, что делать с ним! – расплакалась женщина, прижав к лицу головной платок. – Будто душа из тела вылетела! Матушка, молю, верните мне сына! Что хотите за то просите!

Морева беспомощно взглянула на Марину.

- Твоё экспертное мнение?

Девушка задумчиво оглядела юношу, заглянула ему под веки и даже обнюхала.

- Совсем живым духом не пахнет. – заключила чародейка.

- Это очень плохо? – спросила Марья тихо, наклонившись, так чтобы его родители не услышали.

- Вполне.

- А исправить можно?

- Сейчас выясню. – ответила Марина прикладывая руки, к вискам Ивана.

***

Бедные родители. Меньшой совсем дурак, ни в хозяйстве от такого проку не будет, ни невесту в дом не приведёт. Мать с отцом и не надеялись, что из него, что-нибудь путное выйдет, смотрели всегда с жалостью, важных дел никаких не давали. Всё равно за что не возьмётся всё из рук валится. Но они любили его, а братья нет. Те лишь посмеивались да потешались.

Потому, когда старость приковала отца к ложу, он и вызвался на подвиг невозможный и смертельный. Верил, что никакого более проку в его жизни и нет. Если сгинет – не велика беда. А если каким чудом сумеет – то наконец-то родители им будут гордиться. Для него это была величайшая награда из возможных.

Ходил Иван по свету, сапоги истёр до дыр, посох походный обломал, мешок сухарей сгрыз. Купил новые и снова истёр, обломал и сгрыз. И снова купил и снова кануло. И деньги закончились.

Сидит он на пеньку, не знает, что делать. Проходит мимо старушка.

- Здравствуй, дитятко, Иванушка. Что кручинен?

Удивился Иван, откуда взялась она в глухом лесу и откуда его имя ведает, но ответил, как полагается.

- Здравствуйте, бабушка. Ищу я яблочки молодильные для отца своего. Совсем занемог он от тяжести лет. Да не найду никак. И дорогу продолжать не могу, истёрты мои сапоги, изломан посох да съедены сухари.

Смеётся старуха.

- Эх, простофиля. Не там ты искал, не там ты плутал. Не на земле они растут те яблочки. Пешим не добраться. Конь тебе нужен. Крылатый.

- Где же я возьму такого коня!

- Иди по тропинке на погост, найдёшь там склеп каменный. В склепе том на цепи железной сидит конь с восемью крыльями. Он доставит тебя куда надобно. Но то даже не пол дела. Грозные стражи охраняют те яблоки. Три заставы тебе придётся пройти, трёх сторожей обхитрить.

Застава первая Жар-птицей охраняется. Будет крыльями махать, огонь раздувать, ты не страшись, смело сквозь пламя ступай, незлобливому человеку оно вреда не нанесёт.

На второй заставе стоит крепость, там в уединении живут девы-воительницы. Множество войск оказались побиты, пытаясь пройти через них. Тебе и пытаться не след с ними силою меряться. Ночью крадись, авось и не заметят.

Третья застава самая трудная. Если на первых двух жизни лишиться можно, да душою вознестись, тот тут тело жить останется, а душа сгинет. Когда пройдёшь, то на дереве с яблоками молодильными сидеть будет три птицы: Гамаюн, Сирин и Алконост. Птицы вещие, всё знают о том, что на земле и на небе делалось, что в душе у каждого человека твориться, что трагичного и благодатного принесут вскоре годы. Но услышавший их пение обо всём на свете забудет, душа из тела уходит. Потому, прежде чем идти к яблоне, сорви цветок да заткни им уши.

Поклонился Иван старушке и пошёл босым по тропинке. Вышел на погост, старый, заросший, смотрит возвышается над надгробиями каменный склеп. Сдвинул он тяжёлую плиту, спустился, глянь, и в правду, стоит конь, восемь крыльев по богам. Снял крестьянин цепь, сел верхом и тут же конь его понёс в небо.

Долго ли, коротко ли летели, а видит Иван снова земля несётся у коня под копытами. Довёз его скакун до развилки, там камень большой стоит, на нём слова высечены: «Направо поедешь - коня потеряешь. Налево поедешь – женатым будешь. А прямо поедешь – головы лишишься».

«Не могу я коня потерять, как вернуться потом в свои земли? А жена, да зачем она мне, не до того сейчас. Пойду туда, где головы лишаются» - решил Иван.

Долго ехал он. Смотрит – поляна выжженная. Послышался клич с неба, словно стая соколов в один голос крикнула. Посмотрел Иван наверх, видит, солнце в форме птицы к земле пригибается, крыльями машет, огонь на поляне раздувает. Испугался Иван, хотел назад повернуть, но вспомнил наставление старой женщины. Собрал волю в кулак и смело повёл коня через пламя.

Доехал Иван до высокой стены, солнце к тому времени уже село. У ворот крепко спит охрана, даже не шелохнулась, когда конь через стену перелетел и тихонько, как пёрышко на другой стороне приземлился.

Но проходя через крепость, поддался крестьянин соблазну. Ни разу в жизни он не видел полениц, только слышал истории о них, как о женщинах необыкновенной красоты и силы. Прокрался Иван в спальные комнаты. По обе стороны от двери по двадцать кроватей, спят на них высокие девушки с крепкими плечами и гордыми, царственными лицами. Шумно спят, как будто прибой о берег бьёт, Ванюшкины шаги за этим храпом и не слышаны. Надо было ему тут же назад повернуть, авось и не узнал бы никто, что незваный гость захаживал. Но лик одной из них был так прекрасен, что Иван не удержался, поцеловал её в лоб.