Три сердца для наследницы

Пролог

Я застряла.

В третий раз!

Я выхожу из переулка — и снова оказываюсь в том же месте. Те же дома. Та же вывеска с кривыми, будто вырезанными ножом буквами. Я моргаю. Один раз. Второй. Картинка не меняется.

Я сворачиваю в очередной переулок — и останавливаюсь.

Тишина такая странная. Не городская. Даже не так… Она какая-то нечеловеческая. Не знаю, как это можно описать, но адрес, по которому бабушка оставила мне дом “в другом мире” находился очень даже в этом мире. Только где-то буквально на краю географии, причем настолько буквально, что здесь нет машин. Нет людей. Даже звуки какие-то приглушённые. От всего этого становится не по себе.

— Очень смешно, — говорю я вслух. — Просто прекрасно.

Телефон окончательно теряет сеть. Я делаю ещё несколько шагов — и вдруг замечаю:

дома стали другими.

Крыши — покатые, окна — круглые, вывески — резные. Слишком… сказочные.

— Ладно… — шепчу. — Ладно. Это просто старый район. Реконструкция. Туристическая зона.

Да. Именно так. Я разворачиваюсь и иду обратно.

Сначала спокойно. Почти уверенно.

Потом быстрее. Ещё быстрее, будто если ускорюсь, всё встанет на свои места.

— Нет, — тихо говорю себе, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё нормально. Просто забрела не туда.

Шаги глухо отдаются под ногами. Я стараюсь не оглядываться, будто это может что-то изменить.

Я выхожу из переулка — и замираю.

Передо мной тот же самый поворот. Те же дома. Та же вывеска с кривыми, будто вырезанными ножом буквами.

О нет, нет, нет!

— Ладно… — выдыхаю я, чувствуя, как внутри начинает подниматься что-то липкое, неприятное.

Я резко разворачиваюсь и иду в другую сторону. Теперь быстрее. Почти бегом.

Считаю шаги, чтобы не думать. Следую за каждым поворотом, запоминая маршрут.

Лево.

Прямо.

Право.

Я выхожу из проулка — резко, почти вылетая наружу. И снова останавливаюсь. То же место. Тот же чёртов переулок. Сердце ударяет сильнее, глухо, болезненно, будто пытается пробиться наружу.

— Нет… — шепчу я. — Нет, так не бывает.

Я делаю ещё попытку. Теперь уже не иду — бегу. Не оглядываюсь. Не думаю. Просто двигаюсь.

Сворачиваю наугад — в один проход, в другой. Перескакиваю через низкий забор, цепляясь рукой за шершавую доску. Почти падаю, спотыкаясь о камень, ловлю равновесие, задыхаясь…

И вылетаю наружу.

Снова.

Туда же.

В тот же самый переулок.

Я останавливаюсь так резко, что в груди будто что-то обрывается. Воздуха не хватает. Я хватаю его ртом, но он будто не проходит дальше горла.

Тишина давит. Слишком плотная, пустая.

Я медленно поворачиваюсь вокруг своей оси, будто надеясь, что хоть что-то изменится, если смотреть под другим углом.

Но ничего не меняется.

— Это не… — голос предательски срывается. — Это не нормально…

Я делаю шаг назад. Потом ещё один. Пятка цепляется за камень, и я едва не падаю, успевая ухватиться за стену.

Холодную. Шершавую. До боли настоящую.

Я сжимаю пальцы сильнее, будто пытаясь убедиться, что это всё не иллюзия.

— Это сон, — быстро говорю я, почти шёпотом. — Это просто сон. Или… стресс. Да. Стресс.

Слова звучат глухо и чуждо, сердце не слушает.

Я застряла.

***

— Не бойся, Аннушка, подойди.

Я не сразу понимаю, что голос обращен ко мне. В палате пахнет лекарствами и чем-то сладким, почти приторным, как будто кто-то пытался перебить запах смерти. От этого у меня внутри все как-то сжимается и я соображаю с трудом.

— Бабуль… — я делаю шаг, потом ещё один. — Ты чего так…

Она лежит слишком спокойно. Слишком тихо. Смотреть на нее в таком состоянии тяжело и я едва сдерживаюсь, чтобы не убежать. Конечно, она уже очень старенькая, но ведь это обычная простуда…

— Подойди ближе, — мягче, но настойчивее. — Времени мало.

Времени мало. От этих слов внутри что-то неприятно сжимается. Почему мало-то? Врач сказал, что завтра я смогу забрать бабулю домой. Я уже конфет ее любимых купила.

Я подхожу к кровати, беру её за руку — и вздрагиваю. Такая холодная. Она замечает страх на моем лице и улыбается.

— Чего ты, дорогая. Видишь, — она улыбается. — Я ещё здесь.

— Ты выросла, — бабушка проводит пальцами по моей щеке. — Совсем взрослая стала.

— Бабуль, ты меня пугаешь, — честно говорю я. — Давай без этих… драм.

Она тихо смеётся.

— Я бы с радостью. Но, видишь ли… — её взгляд становится внимательным, слишком ясным. — Мне нужно успеть.

— Что успеть?

Пауза. И я вдруг понимаю, что она подбирает слова. Когда она так делала раньше, то говорила что-то крайне неприятное. Например, что Димка переехал в другой город и больше никогда не приедет на летние каникулы на наши дачи, когда мне было пять. Или, что мой любимый пес отправился в кругосветное путешествие и мы увидим его не скоро, когда мне было семь…

— Передать то, что принадлежит тебе по праву.

Я хмурюсь и смотрю на бабушку.

— Если это про квартиру, давай потом, ладно? Ты сейчас не в том состоянии, а я уже сто раз говорила, что мне ничего не надо, кроме того, чтобы ты баловала меня своими пирожками.

— Не про квартиру, — мягко, но твёрдо перебивает она. — Про дом.

— Какой ещё дом? Бабушка, ты продала дачу пять лет назад. Забыла?

— Мой дом, — просто отвечает она. — В другом мире.

…
Я молчу.
Секунду. Две.

— Бабуль, — осторожно, — тебе обезболивающее не перепутали?

Она снова смеётся. И в этой улыбке нет ни капли безумия. Только… усталость.

— Я знала, что ты так скажешь.

***