Три шага в (с)нежность

Глава 2. Все будет так. Исхода нет

Виктор встретил Анжелу через неделю после расставания. С букетом цветов и кольцом. Она сразу согласилась. Свадьбу полностью оплачивал жених, Анжела купила себе лишь красивое платье цвета топленого молока с кружевным лифом и фатой под цвет платья. Правда, много гостей звать они не стали. Так, пару-тройку друзей и близких родственников. После свадьбы снова стали жить в квартире мужа.

Виктор, который выплачивал ипотеку, особого ремонта делать не захотел. Поклеил самые простенькие обои и положил ламинат, только чтобы можно было жить. Но Анжелу это не устраивало.

Дом в ее понимании должен был быть уютным и красивым. Гостиная с обоями, которые она однажды видела в модном кафе — в нежно-бежевую и густо-кофейную полоску с золотыми вкраплениями. Китч, скажете вы? Ну и пускай! С полом из беленого дуба. С собранными в пышные складки кружевными занавесками. С кожаным диваном, где будет валяться целая груда подушек. А в спальне…

Но у Виктора этого в планах не было.

— Вот расплачусь за ипотеку, поменяю машину, тогда и…

А когда тогда? И увидев на тесте заветные две полоски, Анжела решила: сделать все нужно до рождения ребенка. Вместе они не совместимы: грудной ребенок и ремонт.

У нее были накопления: тоже думала поменять машину. Но теперь это стало не таким уж важным. Поэтому Анжела продала свою машину, сняла со счета все накопления и вложила деньги в ремонт их с Виктором квартиры.

Преобразование безликой бетонной коробки в уютное гнездышко полностью поглотило ее. Анжела вкладывала душу в каждый уголок. Ездила к черту на рога, чтобы найти именно ту плитку для ванной, какая ей виделась в мечтах, ходила по строительным рынкам, долго выбирала каждый предмет мебели, люстры, фурнитуру и прочую мелочь. И да, они несколько раз чуть не поругались с Виктором из-за цвета обоев или представления о том, как все должно выглядеть. Оказалось, что вкусы у них тоже не совпадают. Но разве это главное? Они помирились, смогли найти компромисс и обустроить дом так, чтобы в нем было приятно находиться обоим.

Правда, Анжела потратила на ремонт все отложенные деньги, а также вырученные за машину. Но ведь это не важно? У нее теперь есть муж, семья, они ждут ребенка. Все будет хорошо. И все шло хорошо. До поры до времени.

Родилась Варяша, и после этого Виктора как подменили. Начался режим тотальной экономии. На Анжеле. Нет, на дочери Виктор никогда не экономил. Смеси на молоке тибетской козы, выпасаемой в месяц розовой луны? Пожалуйста. Пеленки, сделанные вручную бельгийскими кружевницами? Дайте десять! Брать от знакомых подержанные вещи? Как можно? Да, дочь Виктор любил и отцом старался быть хорошим. А вот мужем…

Теперь Анжела поняла, какую ошибку сделала, потратив все деньги. Денег, которые она получала в декрете, катастрофически не хватало. Нет, все траты на ребенка оплачивал Виктор, но ведь и Анжеле самой многое было нужно. После родов она пополнела, и вся одежда вдруг оказалась мала. Да и просто хотелось сходить в бассейн, на маникюр, сделать новую прическу или укладку. А вот на это Виктор денег давать отказывался.

Но за что? Почему? Проанализировав поведение мужа, Анжела пришла к неожиданному выводу. С одной стороны, это была месть за то, что ему пришлось жениться. Виктор ведь не хотел, о чем и говорил ей прямым текстом. Но она его вынудила. Видимо, именно так ситуация рисовалась ему.

И еще. Теперь Анжеле вспомнились кое-какие намеки, разговоры, которым раньше она не придала значения.

Мать Виктора была властной женщиной. И такой же была его первая жена. Обеим он отдавал все свои деньги. Матери отдавал деньги до двадцати трех лет, а уж мама решала, что купить. Он женился, чтобы сбежать от матери, но жена оказалось ее копией. И теперь Виктор отдавал свою зарплату жене. До тридцати трех лет взрослый мужчина не мог сам распоряжаться своими деньгами. А женившись на Анжеле, он наконец почувствовал власть.

Она не была лидером, не была властной, она не отбирала деньги у взрослых мужчин. Но Анжела и не ожидала, что в декрете ей не будут давать деньги на личные расходы и будут ограничиваться в простых покупках.

Это было психологическое насилие. Нет, Виктору не жалко было денег, просто он хотел, чтобы его просили.

Чтобы получить даже простую шоколадку, надо было подойти к мужу, сделать ему массаж, попросить: «Пожалуйста! Ну купи мне, я очень хочу. Умоляю!» И он через пару дней приносил, с видом хозяина добавляя: «Тебе бы шоколада поменьше трескать, и так располнела!» В магазине Анжеле приходилось согласовывать каждый товар не по списку, снова упрашивая купить каждую мелочь. Иногда Виктор соглашался, иногда отказывал.

Но Анжела терпеть не могла просить и гордо обижалась. Обратившись к Виктору с просьбой один раз и получив отказ, второй раз она уже не подходила. Лучше ходить зимой в осенних холодных ботинках, чем вымаливать зимние. Лучше остричь волосы покороче, потому что после родов они истончились, а покупать дорогие средства ухода было не на что. Лучше молчать и терпеть, сжав зубы, ворочаться в постели от бессонницы, чем попросить деньги на врача: прием, анализы и лекарства ведь дорого стоят.

Однажды Анжела посмотрела на себя в зеркало и увидела постаревшую, одетую в растянутый свитер женщину. Это была теперь она.

Почему она не ушла? Этот вопрос Анжела задавала себе много раз и каждый раз находила ответы.

Первый и главный — Варюша. Виктор любил дочь, был действительно хорошим отцом. А любящая мать не может лишить ребенка отца.

Второй. Анжела не хотела признаваться никому, как она ошиблась. Она, такая всегда гордая и уверенная в своей правоте. Ей казалось, что окружающие будут тыкать в нее пальцем и злорадствовать: других учила, а сама… Так хвасталась, что нашла идеального мужа, а теперь… Гордость — враг, который заставляет человека упорствовать в своих ошибках, убеждает не позориться, представая перед миром в роли неудачника. А Анжела (читай выше!) была горда.

Была и третья причина. Анжела все еще любила Виктора. Нет, не этого, который брюзгливо цедил слова сквозь зубы, навсегда усвоив в отношении к жене недовольно-приказной тон. А того Виктора. В которого когда-то влюбилась. И которого тщетно искала в лежащем рядом и уже практически чужом человеке. Но может, ей только казалось это? Может, она и влюбилась не в него, а в свою мечту?