Три шага в (с)нежность

Глава 5. Метель

Анжела тут же снова закуталась в капюшон. Снег был таким сильным, что она практически шла наощупь. Фонари служили ориентиром, но головы девушка не поднимала, упрямо глядя в снежную кашу под ногами. Надо пройти два дома, и там будет аптека. Снег бесновался, летел прямо в лицо, отчего оно опять намокло. Анжела шла, опустив низко голову. Но вдруг через несколько минут метель решила сменить гнев на милость. Снежинки стали более редкими, и они уже не так хлестали по лицу. Какая капризная нынче зима, подумала Анжела, и как прихотливо меняет ее настроение. Девушка сбросила капюшон, подняла глаза и недоуменно остановилась.

Дом, рядом с которым она остановилась, был и похож на знакомую ей аптеку, и в то же время не похож. Во-первых, он был, кажется, ниже на пару этажей. Во-вторых, вместо привычного горящего зеленого креста, на цепях болталась вывеска «Аптека Докторъ Здоровъ». Красивые, стилизованные под старину буквы были припорошены снегом, но хорошо читались в свете фонаря. Да и фонарь был похож на музейный, к тому же намного тусклее, чем обычно.

Анжела с удивлением оглянулась. Сколько она здесь не была? Месяц? Неужели за это время здесь все переделали? Ну ладно, с количеством этажей она могла просто ошибиться. Но зачем переделали аптеку и даже фонарь… нет, все фонари на улице. А может, тут снимали кино? Что-нибудь про жизнь начала двадцатого века? Только этим можно было бы объяснить сильные изменения в городском ландшафте. И аптека внутри, хорошо освещенная и видная через большое витринное окно, выглядела непривычно.

Заинтригованная Анжела постучала сапогами, чтобы обить снег, вытерла ноги о жесткий половик на крыльце и толкнула дверь. Приветливо прозвучал колокольчик, и она оказалась внутри. Колыхнулась темно-синяя занавесь, и из глубины помещения к прилавку выплыла сухопарая дама в строгой белой блузке.

— Что вам угодно, барышня? — деловито осведомилась она.

Анжела с любопытством оглядывала непривычный интерьер без стеллажей, где обычно стояли дезодоранты, шампуни и другие мелочи. Зато стены и зеркала в простенках между шкафами были украшены еловыми ветками, на которых блестели шары и мишура. Слово «барышня» Анжела отнесла к еще одной сегодняшней странности, но не стала заострять на этом внимания.

— Добрый вечер! — любезно сказала она. — Мне нужна мазь от ожогов. Забыла, как называется. Такая серая, в тюбике.

— Серая в тюбике? — нахмурилась продавщица. — Такой не помню, но могу вам посоветовать вот эту.

Дама полезла в верхний ящик за лекарством. Анжела с удивлением увидела, что продавщица одета в длинную юбку. Чего только мода ни делает, подумала она. Взгляд девушки невольно скользнул вниз, и Анжела едва не ахнула. Она нагнулась и неверяще приподняла край своей длинной юбки, который выглядывал из-под шубки серебристого меха. Шубка?

Анжела на подгибающихся ногах подошла к зеркалу в полутемном простенке и со страхом взглянула на своего двойника. Это была она и одновременно не она.

Норковая шубка лежала пышными складками на ее ставшей слишком длинной юбке, а верх рукавов в районе плеча был оторочен мехом чернобурой лисицы. Шляпка в тон была тоже меховой. Из-под нее выходили тщательно завитые локоны. На груди висела меховая же муфточка. Анжела запустила туда руку и нащупала маленький кошелек. Открыв его, обнаружила монеты — странные, по виду старинные — копейки и рубли, а также бумажные деньги. Она с недоумением повертела их в руках.

— Что-нибудь еще? — с намеком спросила продавщица.

— Сколько с меня? — почти машинально спросила ошарашенная Анжела.

— Двадцать копеек.

— Сколько?

Брови дамы поползли вверх. Девушка смутилась и стала копаться в кошельке, выискивая монеты. Положила их в тарелочку с отбитым краем около железной кассы, получила пробитый чек и взяла пузырек, запечатанный резиновой пробкой.

— Инструкция на пузырьке, — пояснила дама, теперь уже любезно. — Но чем скорее после ожога пользоваться мазью, тем скорее рана пройдет.

— Благодарю вас.

Снова звякнул колокольчик, и Анжела оказалась на улице. Изменившейся практически до неузнаваемости.

Дома явно были ниже, чем раньше. Мимо, фырча, проехала машина, и Анжела раскрыла рот. Такую машину она видела только в кино или на старинных картинках. Ретро-автомобиль — так его назвали бы. Но вот навстречу ему проехал похожий. Совпадение? Или это какая-то мистификация, направленная лично на нее, Анжелу? Но кому это может быть нужно?

Но больше всего по психике девушки ударил тот факт, что каким-то неведомым образом она оказалась одета в незнакомую ей одежду. Еще десять минут назад она была в джинсах и пуховике, а сейчас оказалась в длинной юбке и шубке. Но так же не бывает!

Ноги невольно понесли Анжелу по улице назад к дому. Может, она попала в какое-то заколдованное место? Где все видится не таким, каким должно? Или ее одурманили? Ну точно! Тот массовик-затейник в шубе! Анжела захлопала себя по карманам, но где там! Та снежинка, равно как и мобильник остались в пуховике. Из карманов этой шубки Анжела вытащила лишь носовой платок и пудреницу. Негусто.

Она дошла до площади, где была еще недавно. Прекрасно! Хотя бы площадь казалась похожей. Те же деревья посередине и елка. Под елкой Анжела заметила силуэт высокого мужчины. Может, это тот артист? Пусть объяснит ей, что происходит.

Машины, по-прежнему выглядевшие совершенными ретро, огибали площадь не часто, и Анжела беспрепятственно перешла ее. Устремилась к елке, вокруг которой прохаживался мужчина, сделала оборот и столкнулась с ним нос к носу. И в растерянности застыла.

Полицейский… хм, в нему больше подходило всплывшее из глубины Анжелиной памяти слово «городовой». Так вот, городовой был одет в тулуп с меховым воротником. Тулуп был подпоясан портупеей, с которой свисала кобура и дубинка. Из-под барашковой шапки на Анжелу строго смотрело обветренное лицо с усами.

— Что-то случилось, барышня? — осведомился полицейский.