Три шага в (с)нежность

Глава 7. Дом

На что он намекает? Произошедшее с Анжелой не укладывалось ни в какие рамки логики. Неужели Бог или кто-то другой всемогущий услышал ее жалобы и решил изменить ее жизнь? Подарить совсем другую реальность? Сделать так, словно…

— Жейли! — осторожно позвал ее муж.

Или же она попала в другую реальность, где есть она, то есть другая Анжела? Но куда тогда делась здешняя Анжела? А вдруг двойник придет и увидит самозванку, занявшую его место? Или же Анжела заменила копию самой себя? Ведь у нее поменялось все: даже одежда и прическа. Как все сложно и запутанно!

— А как же наш маленький обычай? — продолжал настойчиво спрашивать Виктор.

Сердце Анжелы забилось. Вот сейчас муж догадается! Она же ничего не знает из жизни этой Анжелы и этого Виктора.

— Какой обычай? — растерянно прошептала Анжела и еще больше испугалась.

— Ты сегодня сама не своя, — заметил муж.

Его глаза внимательно и (как показалось Анжеле) строго смотрели на нее. Потом он протянул руку и осторожно обхватил лицо девушки. Начал осторожно притягивать к себе, и сам наклоняясь. Анжела широко раскрыла глаза, не зная, как реагировать. Оттолкнуть? Тогда она точно разоблачит себя.

Пока она металась в душе, не зная, что предпринять, муж притянул ее к себе совсем близко. От мужчины пахло мокрым мехом, морозом и мужским одеколоном — суховатым, строгим, тягучим и землистым. Анжела испуганно закрыла глаза и тут же почувствовала поцелуй. Она невольно раскрыла губы навстречу, и Виктор, уже не встречая сопротивления, начал действовать смелее.

Поцелуй вышел легким, морозным и жгучим. Совсем как эта волшебная ночь, в которой заблудилась Анжела. Она с трудом открыла глаза, когда Виктор прервался. Посмотрела на него затуманенным взглядом. Как давно она не целовалась! Как давно не испытывала такого восхитительного чувства! Не ощущала себя желанной! На глазах невольно снова выступили слезы.

— Что с тобой, мой ангел?

— Я совсем потерялась, — пожаловалась шепотом Анжела. — Совсем.

— Мы во всем разберемся, — серьезно обещал Виктор.

Анжела молча кивнула. Больше всего она страшилась того, что ее вытолкнут за дверь, выгонят из тепла. И она снова останется наедине с черной зимней ночью, лаем собак и острой звездой на ледяных небесах.

Муж помог Анжеле освободиться от шубки. Она быстро сняла сапожки и неловко ступила ногами в чулках на холодный пол, не зная, что делать теперь. Виктор достал с обувной полки войлочные башмачки с мехом и молча подал их девушке. Она увидела, что на лбу мужа залегла складка, когда он отворачивался. Но он ничего не сказал, лишь молча отворил дверь. На Анжелу пахнуло теплом.

Гостиная, где они оказались, была большой. Окна, заклеенные бумажной лентой на зиму, наполовину занавешивали бежевые занавески. На подоконниках стояли горшки с фиалками и герань. На одном ярко пылал декабрист. Анжела с любопытством обвела комнату глазами и едва не ахнула в душе — обои были именно теми, которые она когда-то давно высмотрела в одном кафе и которые так мечтала найти. Обои были полосатыми, нежно-кремовая полоса чередовалась с густо-кофейной, а тонкая золотая строчка добавляла обоям уютного шика.

В стену была вмурована голландская печь, вернее, ее стенка без устья. Как назывались такие изразцы? «Муравленые» — неуверенно всплыло в памяти какое-то старинное слово. Нет, муравленые — это зеленые, как трава. Поэтому и мурава. А эти были скорее цвета жженного сахара, с изображением трав, листьев и цветов, лишь с небольшим добавлением оливкового и малахитового отенков.

Девушка невольно потянула иззябшие руки к печке, но та была холодная, и Анжела удивилась. Посмотрела внимательней и заметила невысокие батареи под окнами. Голландка была в этой комнате явным анахронизмом.

Рядом с окнами стоял обеденный стол и стулья с изящно выгнутыми спинками и пухлыми сиденьями, обивку которых с трудом придавливали к дереву медные пуговицы. С другой стороны комнаты стояли диван, два глубоких кресла рядом со столиком, а на отдельной тумбочке патефон. Красно-коричневый ковер на полу, фикус в круглой кадке, вязаная салфетка на этажерке под пустой вазой из-под цветов, старинное радио на стене — эти и другие детали словно выпрыгивали вперед, чтобы представиться Анжеле.

И удивительно — при том, что вся обстановка показалась девушке незнакомой, совершенно точно увиденной впервые, душу погладило ласковой и теплой рукой.

Есть такое слово — хюгге, пришедшее из скандинавских стран. Это понятие обозначает чувство уюта и комфорта, делающее жизнь наполненной и счастливой. Конечно, здесь важен не только интерьер, но все же окружающая обстановка является одной из главных. И вот сейчас, когда Анжела, не скрывая своего любопытства, оглядывалась по сторонам, ей невольно приходило на ум это слово. Хюгге.

Вам хотелось попасть домой? Нет, не просто войти в жилье, которое вы сейчас вынужденно или по своему желание занимаете, а домой. Где тебя ждут еще совсем молодые мама и папа. Еще живая бабушка радостно улыбается и зовет обедать на кухню. Где в комнате стоит наряженная елка. Не новая, с дорогими игрушками, а та, из детства, которую ты наряжал с родителями, бережно разворачивая знакомые игрушки. И серебряного космонавта, и ярко-оранжевую морковку, и Красную шапочку на прищепке, и шары с прозрачным боком и обсыпанные блесками разноцветные шишки. В комнате стоит волшебный запах хвои. А папа улыбается и, как фокусник, достает с полки билет на «елку», куда ты так давно мечтал пойти. И впереди еще целый миллион таких счастливых, не омраченных никаким горем лет. Хюгге.

И пусть на стене висит старый ковер… Ах, как интересно водить по нему рукой перед сном, ища в бессмысленном переплетении узоров изображения животных, людей или растения. Ища сокровенную тайну, которая запуталась в этих лабиринте загогулин и линий. А золотая луна заглядывает в окно, намекая, что эта тайна есть, обязательно есть! И ты ее найдешь, надо лишь прислушиваться к засыпающему дому, к морозному воздуху, что просачивается в неплотно прикрытую форточку. Но ты проваливаешься в сон, не успев поймать эту тайну. Но тс-с! Вот же она, подкралась и присела на краешек кровати, чтобы стеречь твои тайные ночные виденья. Хюгге.