Три шага в (с)нежность

Глава 13. В семье разлад — так и дому не рад

Валентина тоже была человеком трудной судьбы. В отличие от Анжелы пробивалась в жизни сама, не имея поддержки от близких. С первым мужем она развелась, после того как дочь пошла в детский сад.

— Развелись мы с ним, Желька, из-за капусты, представляешь? — смеясь, рассказала однажды Валя.

Была она крупнотелой и уверенной в себе — с круглым лицом, грудным смехом и большими обветренными руками. Карие глаза смотрели на собеседника всегда с насмешливым прищуром, и в их уголках собирались уютные морщинки.

— Из-за чего?

— Ну, у мужа моего первого много всяких тараканов было. Но я дура была, терпела. Ну как же — любимый же! Добытчик! Держаться надо за него, золотого такого. И ребенка не сиротить при живом отце.

«Как знакомо!» — поморщилась Анжела, но ничего не сказала вслух.

— Вещи сложить в стирку сложно. Помыть за собой посуду невозможно. Сменить памперс ребенку — тошнит его. Погулять отправила — чуть потерять дочь не умудрился. Папаша!

«Ну тут мне хоть повезло, — по привычке сравнивая свои обстоятельства с чужими, подумала Анжела. — Виктор с Варяшей никогда не отказывался ни гулять, ни возиться. Повезло!» — снова добавила она, словно уговаривая себя.

— Короче, все это в копилочку в мозгу у меня откладывалось, но я как-то все терпела.

— Так что с капустой-то было?

— А капусту у меня муженек терпеть не мог, ни в каком виде. Ну, я ее и не готовила. А тут доченька в садике полюбила тушеную капусту. Прямо удивительно. Ну я и стала ей и себе понемногу готовить. Так-то мы все съедали, а тут я не рассчитала, много приготовила. Вот и думаю — дай щи сварю, раз осталась. Чисто себе на несколько дней. Ну, томатку туда добавила, картошки, все как надо. А мужу сварила куриный суп с вермишелью. Свинину пожарила с луком и грибами. Короче, муж пришел, суп не захотел, попросил второго. Я ему и положила мяса и пюре картофельного. Он понюхал и разорался. Воняет ему, видите ли, капустой. И со злости всю еду в унитаз спустил. Сначала из тарелки, а затем со сковородки и из кастрюли. Орал, как ненормальный, топал ногами, предупредил, чтобы больше я «эту парашу» не смела «в его доме» готовить.

— А ты?

— А что я? — усмехнулась горько Валентина. — После этого целую неделю я готовила только себе и дочери. Да-да, капусту. А в конце недели на развод подала.

Кажется, со вторым мужем у Валентины все сложилось удачно. Анжела видела его пару раз, когда тот забирал жену и младшего сына с прогулки. И старшую девочку, кажется, полюбил.

«А что можно вытерпеть, а что нельзя?» — размышляла вечером Анжела, стоя за плитой. Варяше наконец разрешили посмотреть мультики, и дочь не отрывала Анжелу от размышлений.

Два человека, которые живут вместе, так или иначе должны притираться друг к другу. Уступать в чем-то.

Ты любишь спать при открытом окне даже в мороз, а он с закрытым, да еще и голову накрывает? Ну или спите раздельно, или открывайте буквально на щелочку. А там авось привыкнете оба.

Ты любишь кататься на велосипеде, а он на диване лежать? Ну гуляйте вместе, в конце концов. Или ты катайся, а он пусть лежит. И оба без обид и претензий.

Семейная жизнь складывается из тысячи мелочей, и если только раздражаться друг на друга по пустякам, то ваш корабль быстро даст течь и потонет. И без компромисса ничего не выйдет. Но вот где граница, до которой каждый должен поступаться важным для него? И кто должен больше уступать? Существуют ли такие неписаные правила? Анжеле всегда казалось, что желание пойти навстречу дорогому человеку делает такие уступки легкими, если даже не радостными — ведь так ты показываешь свою любовь. Но что, если кто-то из двух принимает твои подарки как есть? И нисколько не ценит пусть маленьких, но постоянных жертв? И сам не желает поступаться ничем? Справедливо ли это?

— Я сделала фаршированные перцы, как ты любишь, — сказала Анжела, встречая мужа вечером.

— Ага, — сказал Виктор, моя руки в ванной.

Ну не приучили человека говорить «спасибо», это у них семейное. Мать Виктора тоже редко когда бросала Анжеле высокомерное «мерси». И дарила первые два года их совместной жизни одни скатерти. А когда родилась Варяша, удивленно заметила: «Надо же, не развелись!» И тогда не особо суеверная Анжела прочитала в Интернете, что дарить скатерти плохая примета — к разводу или расставанию пары.

— Виктор, банку огурцов мне открой, пожалуйста! — попросила Анжела мужа.

Тот уже переоделся в домашнюю футболку и шорты, поздоровался с дочкой и лег на диван отдохнуть, пока жена разогревала ужин.

— Давай! — недовольно сказал Виктор.

Он с силой повернул крышку, и из наклоненной банки рассол выплеснулся прямо на его футболку и кожаный диван.

— Бл…, Анжела! — ругнулся муж.

Он вскочил и раздраженно пихнул банку в руки жены. Поскакал менять пахнущую майку. Девушка схватилась за бумажные полотенца, чтобы отмыть и вытереть диван.

— Теперь вонять будет! — раздраженно бросил Виктор, вернувшись в сухой майке. — Ты это нарочно?

— Что нарочно? — обомлела Анжела, разгибаясь, с пучком салфеток. — Нарочно разлила?

— Нет! Ты как будто нарочно оставляешь дела, чтобы потом вечером донимать меня! А днем ты чем занимаешься? Хренью всякой страдаешь?

— Мне не хватило силы, чтобы открыть банку, — тихо попыталась оправдаться Анжела, уже чувствуя, как ресницы увлажняются.

Напоминать Виктору про то, что у нее после ожога болит рука, она даже не стала. Он ведь даже не поинтересовался, зачем она ходила в аптеку.

— А раньше как ты справлялась без меня? — продолжал зло выговаривать муж. — Вот представь, что меня нет! Ты тогда вообще ничего не сможешь делать? И огурцы не будешь есть?

Анжела растерялась. На языке вертелся язвительный ответ, но тут подбежала Варяша.

— Папочка, не надо кличать! — воскликнула она.

Анжела подхватила ее на руки и спрятала горящее обидой лицо в кофточку дочки.

— Иди! Там обед горячий, — тихо сказала она мужу.