Три шага в (с)нежность

Глава 15. Эффект снежной бабочки

Секунду Анжела смотрела на тетю, а затем ринулась в комнату матери.

Книжный шкаф, распухший от книг. Широкий телевизор, стоящий на тумбочке. Вместо кровати диванчик. На вязаной салфеточке на комоде большая фотография матери в траурной рамке. Анжела застыла.

— Желечка! Ты меня пугаешь! — взволнованно воскликнула тетя Женя, вбегая вслед за племянницей. — Объясни мне, что происходит.

— Все нормально, тетя Жень! — сжав зубы, пробормотала Анжела.

Она снова выбежала в коридор и стала лихорадочно надевать сапоги.

— Ты куда, Желя? Остановись! Ты же со мной о чем-то поговорить хотела!

Но Анжела, коротко чмокнув тетю в щеку, понеслась по лестнице, на ходу застегивая куртку. Скорее отсюда! Скорее! Ее душили слезы.

На улице уже вовсю мело. Девушка торопливо надела шапку, замоталась в шарф и натянула капюшон. Только теперь Анжела дала волю слезам. Наклонив голову, побрела куда-то, надеясь хоть движением унять терзающую ее боль.

Как жестоко! Как немыслимо жестоко! Если бы ей сказали о расплате, разве она бы попросила о чуде? Она ведь сразу поняла, что реальность изменилась. Шагнула она в тот мир из вечера субботы, провела там одну лишь ночь, а вернулась почему-то в утро пятницы. Ни логики, ни объяснений. Но разве ей показалось тогда это важным? Но мама… мама…

Слезы обжигали щеки, смешиваясь с летящим снегом. Весь мир — деревья, люди, машины — попал в снежную паутину, застрял в ней, не в силах выбраться из плена. И она, Анжела тоже попала в такую же ловушку.

Чудо! Разве это чудо? Это же наказание. Но за что? За что?

Однако подспудно девушка догадывалась за что. Ведь она думала о маминой смерти. Сколько раз она уже переживала ее в воображении, заранее страдая и оплакивая смерть близкого человека. Возможно, когда настал бы срок, она не нашла бы в сердце новых эмоций, исчерпав их за годы ожидания неминуемого. Порой ей даже приходила в голову мысль — поскорей бы! Поскорее бы все закончилось. Раз — и конец! А не так, когда ожидание отрезает от ее души каждый день по кусочку. Возможно, все близкие люди, ухаживающие за тяжело больными, испытывают подобное — боятся финального мига, пытаются его оттянуть, но все же торопят? Не желая признаться в этом даже себе. Или это только Анжела такая черствая эгоистка?

— Нет, нет! Мамочка! — Анжела шептала, не думая, услышат ли ее окружающие или нет. — Нет! Я же этого не хотела. Пусть бы ты навсегда забыла меня и даже тетю Женю. Пусть бы только лежала, погруженная в свой мир. Только бы ты жила. Не уходи! Я же не могу без тебя! Мне даже дышать тяжело. Нет! Ну за что? Я готова ухаживать за тобой еще хоть сто лет! Я бы сделала для тебя что угодно! Только не уходи!

Анжела на секунду привалилась лбом к стене дома, не в силах унять боль.

— Девушка, с вами все в порядке? — раздался рядом участливый женский голос.

Анжела повернулась к незнакомке, не видя ее из-за застилающих глаза слез.

— У меня сегодня мама умерла, — прошептала она.

— Ох девочка! Тут и сказать нечего. Ну держись. С тобой все будет в порядке?

— Да. Спасибо вам!

Женщина еще потопталась около Анжелы, повздыхала и пошла дальше. Анжела тоже тронулась с места, поняв, что, останавливаясь, она привлекает к себе внимание.

Город все больше и больше завьюживало. Деревья ловили снег неловко раскоряченными ветвями, но он проносился мимо, ложась на землю.

— Я заблудилась, — шептала Анжела себе под нос, не обращая внимания на редких прохожих. — Я совсем заблудилась. И так холодно. Так безнадежно холодно. Мамочка, мне так холодно! Не уходи, умоляю тебя! Почему вдруг так сразу? Я же не была готова. Мне нужно еще время. Привыкнуть к этой мысли, сжиться с этой болью. Чтобы сердце в тот момент не разорвалось. А сейчас я не могу даже вдохнуть и выдохнуть. Так больно! Так больно!

Снег, словно сорвавшись с небесной привязи, повалил сплошной стеной, густой и вязкой, превращая людей в движущиеся сугробы. Но Анжеле было все безразлично. Она шагала вперед, прямо в сердце белой круговерти, соединившей небо и землю.

— Ты! — продолжала она шепотом отчаянно взывать неведомо к кому. — Зачем Ты это сделал? Нескончаемая боль и вина за несколько часов счастья? Это, по-твоему, справедливо? Я не просила об этом! Я бы не согласилась на это! Верни мне маму! Жестоко отнимать самых дорогих людей! Если в Тебе есть хоть капля милосердия… — Анжела споткнулась, подумав, не зашла ли слишком далеко в своих упреках. Но сердце продолжало разрываться, и сдержать боль она не могла, продолжала выплескивать ее словами. — Если в Тебе есть хоть капля доброты, то верни мне ее. Умоляю!

Она всхлипнула, содрала варежку и попыталась бумажным носовым платком вытереть глаза. Яростный колючий ветер рвал из рук маленький клочок, хлестал больно по щекам. Анжела попыталась выбросить мокрый комок в урну, но вьюга подхватила его, понесла по улице, не давая поймать мусор. Вот так и ее жизнь, невольно пришло в голову девушке — она тоже клочок, которым играют высшие силы. Но это же неправильно!

— Верни мне маму! — почти выкрикнула она ожесточенно, шагая против ветра.

Метель охватила ее, заворачивая в густую колючую пелену, и Анжела на миг ослепла, оказавшись в центре снежного светопреставления.