Три шага в (с)нежность

Глава 16. Находка

Снег глушил все звуки, делал их мягче и деликатней — шорох шин по асфальту, шаги прохожих. Анжела шла, пробиваясь сквозь снежную пелену, и вдруг оказалась на свободе. Снегопад снова ослабел. Редкие снежинки застревали в мягком воздухе и потом, невесомо планируя, ложились на рукава шубки.

Анжела на миг замерла, ощущая какое-то смутное беспокойство. Ее задел случайный прохожий.

— Прошу прощения, барышня!

Барышня? Анжела недоуменно огляделась. По широкой мостовой ехали ретро-автомобили. Улица — в уходящих вдаль изогнутых старинных фонарях — утратила неоновые вывески, рекламные баннеры и растяжки.

— Жейли!

Анжела дернулась, обернулась и побледнела. К ней шагал широкими шагами Виктор, держа в руках перевязанные бечевкой коробки. Он снова был в своем пальто с пелериной и фуражке с кокардой.

Анжела ахнула. Неужели она опять…

— Жейли! Ты забрала?

Анжела смотрела на мужа завороженно. Потом, не думая, что делает, шагнула к нему, схватилась за меховой воротник, подтянулась и поцеловала прямо в губы. Виктор неловко обнял ее свободной рукой.

— Ангел мой, что с тобой? — прошептал он, встревоженно глядя ей в глаза.

— Ничего.

Анжела помотала головой, чувствуя, как слезы снова устремляются по лицу. Она уткнулась лбом Виктору в грудь и заплакала, не боясь того, что ее оттолкнут или одернут. Муж осторожно поглаживал ее по спине.

— Все хорошо, моя родная?

— Да! — всхлипнула Анжела. — Теперь хорошо.

— Что-то случилось? — продолжал осторожно расспрашивать жену Виктор, не отпуская ее и давая выплакаться.

Анжела покачала головой. Ей вдруг пришло в голову, как по-дурацки она выглядит. Она смутилась и выбралась из объятий мужчины.

— На нас смотрят, — шепнула она смущенно, вытирая лицо рукой.

Увидела, что снова одета в прежнюю шубку, а в руках у нее меховая муфта. Достала оттуда платок. Произошедшее чудо никак не укладывалось в ее голове. Минуту назад она шла по улице современного города и невзначай оказалась в старинном Елизаветинске.

— Пусть смотрят, — спокойно сказал Виктор, продолжая наблюдать за женой. — Мне важнее узнать, что с тобой случилось, Жейли. Тебя кто-то обидел? В магазине?

— В магазине? Нет, — покачала головой Анжела.

— Ты так ее не забрала?

Анжела растерянно посмотрела на свои руки. Она должна была что-то забрать? Но что?

— У тебя опять провалы в памяти? — нахмурился муж.

Анжела вспыхнула. А вдруг он решит, что она сходит с ума? Вдруг отправит ее в психушку?

— Я не сумасшедшая, — твердо сказала она.

— А я этого и не говорил, — чуть с укором сказал Виктор. — Мы с тобой разделились. Я ходил в кондитерскую. Ты пошла в музыкальный магазин. Пойдем вместе?

— Да, пожалуйста, — смутилась Анжела: зачем она заподозрила мужа в чем-то нехорошем. Этот Виктор так бы не поступил.

Она крепко взяла мужа под локоть, словно боясь потерять. На секунду прижалась к его плечу головой. Боже, какое же это счастье снова его найти! Какое же это счастье!

Виктор лишь взглянул на нее с улыбкой, но ничего не сказал. Магазин, куда он повел Анжелу, был всего в двадцати шагах. Крыльцо с кованым ажурным украшением, широкая вывеска: «Музыкальные товары». Анжела удивленно приподняла брови. Что она могла здесь покупать?

Звякнул колокольчик, когда Виктор открыл покрытую морозными узорами дверь и пропустил вперед жену.

— Добрый день! — приветливо улыбнулся старичок в коричневом жилете, полосатой рубашке и нарукавниках. Он что-то мастерил за угловым столом, но отложил работу и подошел к прилавку.

— Мы хотели забрать из ремонта нашу вещь, — объяснил Виктор, поприветствовав мастера. — Вистицкие.

— Ах да-да!

Старичок поводил пальцем в большом журнале, нашел нужную строчку и принялся выписывать квитанцию. Анжела с интересом оглядывала стены, увешанные скрипками, виолончелями, гитарами и другими музыкальными инструментами. Но почему они здесь? Никто из их семьи никогда не играл ни на каких инструментах. Разве что прапрабабушка Анжелы. Она, насколько было известно Анжеле, была интеллигентной женщиной. Очень гордилась тем, что ее старший брат был директором гимназии. А вот интересно, в этой реальности…

— Пожалуйста, — сказал мастер и поставил перед Анжелой и Виктором шкатулку.

Анжела недоуменно посмотрела на мужа, потом осторожно притронулась к шкатулке. Несмотря на то что она держала ее в руках впервые в жизни, шкатулка показалась знакомой.

— Все починил, — сказал мастер. — Теперь играет не хуже, чем раньше.

Так это музыкальная шкатулка, догадалась Анжела. Она открыла крышку. Внутри был металлический валик с шипами.

— Заведи ее! — посоветовал Виктор, но Анжела стушевалась — а вдруг испортит.

Мастер сам вставил изогнутую рукоятку и покрутил ее. И шкатулка заиграла.

Музыка рассыпалась хрустальными снежинками, повисая в воздухе. Тили-ти-тили-ли! Тили-тили! Ля-ля-ля-ля-ля! Тили-ти-лили-ли-ли-тили-ли! Ля-ля-ля-ля-ля-ляля!.. И чем дольше Анжела слушала мелодию, тем больше начинала волноваться. Она же знала эту музыку, знала!

— Сколько с нас? — достал портмоне Виктор, собираясь расплачиваться.

Анжела тем делом закрыла шкатулку и залюбовалась рисунком на крышке. На нее была нанесена покрытая лаком миниатюра зимнего Елизаветинска, старинного, дореволюционного: разноцветные луковки церквей, полосатое розово-голубое небо, маленькие домишки и деревья в снегу, похожие на одуванчики в пуху. Неужели она смогла увидеть ту шкатулку, про которую ей рассказывала мать?

— В войну прабабушке с детьми тяжело пришлось… — у Антонины Сергеевны всегда, когда рассказывала прошлое семьи, даже голос менялся, становился глухим и надтреснутым. — Как немцы наступали, она бежала с дочерью, твоей бабушкой, и сыном в эвакуацию, жили они в деревне. Не знаю, как прабабушка, не приученная к крестьянском труду, работала. Но выхода у нее не было — надо было детей кормить. В колхозе деньгами не давали, только овощами. Их на рынке приходилось продавать. Но все равно не хватало. Вот тогда она и продала все вещи, которые смогла захватить из дома: украшения, другие драгоценности. И шкатулку эту, которая в семье с девятнадцатого века хранилась. Только на фотографии семейная реликвия и сохранилась.