Три щепотки пакостей

ГЛАВА 1. Добро пожаловать отсюда

Гостеприимство – это тонкое искусство

не показать гостям, как вы им не рады.

(из размышлений Лорейн Фрей)

Работать ну совсем не хотелось. За большим арочным окном искрились золотом кленовые листья, делая всё жёлтым и радостным, на карнизе урчали и миловались пухлые голуби, а в разморенном ещё почти летней жарой воздухе крохотной и полупустой сегодня редакции «Вестей Фэйерли» кружили пылинки, подсвеченные яркими лучами.

Лёгкий шум и стук клавиатуры, витавшие над десятком заваленных столов, убаюкивали, и Алиссия, жмурясь и чуть не засыпая на ярком солнце, лениво покручивала кресло туда-сюда, отталкиваясь ножкой. На её рабочем Стекле переливалась пустой страницей и молча взывала к совести даже не начатая статья о рекордном сборе урожая мандрагор (целых три и одна из них почти не гнилая!), а над головой порхали стикеры с напоминанием от Роберта, главреда, сдать тексты до пятницы. Одно из напоминаний пестрело восклицательными знаками и больше напоминало угрозу убийством, а пятница была сегодня. Но даже это не пробуждало ни совести, ни желания работать.

До обеда оставалось всего полчаса, а после обеда можно было ехать на Ярмарку Урожая под предлогом репортажа с места событий. Предвкушая большой кусок тыквенного пирога и кружку грушевого сидра, которые собиралась продегустировать лично (исключительно в интересах газеты, конечно же), она не могла не улыбаться. День обещал стать чудесным.

Алиссия зевнула и потянулась к чашке с холодным чаем. И чуть не перевернула его на себя, когда дверь в редакцию с грохотом распахнулась, вспугнув ленивую пыль и не менее ленивых журналистов, и в комнату влетела Соль, шурша большой газетой. В углу тут же закашлялась, подавившись печеньем, пухленькая Марта, корпевшая над колонкой «Любовь и звёзды». Через стол к ней сразу перегнулась тихоня Виола, отвлекаясь от скудных криминальных новостей и так огрела Марту по спине, что дважды потерпевшая икнула, тряхнув светлыми кудряшками, и перестала кашлять. Возможно, исключительно из страха, что ещё разок – и у Виолы прибавится материала для колонки. В общем, без жертв не обошлось.

– У нас новости! – восторженно объявила на бегу Соль, потрясая страницами с большим цветным снимком. Из пучка тёмных волос торчали шпильки, держась из последних сил, глаза девушки горели, щёки алели. – Настоящие!

– Кто-то умер? – не поднимая глаз от широкого рабочего Стекла и не выпуская из зубов курительной трубки, саркастично спросила Тереза, резко щёлкая пальцами по клавиатуре.

У неё, как у ведущей колонки рождений, некрологов и свадеб, к смерти был личный интерес, правда, изрядно сниженный рутиной за двадцать пять лет работы в газете. А на характер, наверное, повлияло то, что некрологов в Фэйерли приходилось публиковать куда больше, чем свадебных поздравлений. Впрочем, ходили легенды, что статная, резкая и саркастичная Тереза Корт, носящая мужские костюмы и курившая, как паровоз, такой сразу родилась. И попросила огоньку.

– Нет! – Нетерпеливо откинув со лба тёмную прядку, выбившуюся из съехавшего пучка, Соль быстро дошла до Алиссии и хлопнула газетой, по размерам – столичной, по столу. И выпалила, едва не срываясь на восторженный писк: – К нам едет лорд Девон Шерл!

Тут уж все повернулись к Соль.

– Этот точно умер, – сухо прокомментировала Тереза, вынув изо рта трубку. – Я его лично в шестом номере «Вестей» двадцать лет назад похоронила. Прекрасный был некролог, прекрасный. На сто мидинов потянул.

Соль закатила глаза.

– Да что вы заладили: «Умер, умер». – Она подняла газету, развернула магографией ко всей редакции и ткнула пальцем в мужчину, учтиво склонившегося перед королевой. – Этот новый! То есть младший!

– Младший Девон Шерл? – переспросила Алиссия, начиная что-то понимать, и перехватила газету.

Большой заголовок гласил: «Наследие и будущее: Её Величество вернула владения и замок Фэйерли лорду Шерлу». Статья, конечно же, занимала целый разворот, пришлось искать и шуршать на всю редакцию, сражаясь с газетой. На бумагу в столице не скупились.

– Это сын? – спросила Марта, прикидывая насколько младший млад и любовно перспективен. Ни разу не выйдя замуж, она к своим «слегка за пятьдесят» осталась невероятно юной душой, романтичной и влюбчивой. – А магография есть?

Марта грациозно выпорхнула из-за стола, подтянула розовую шаль на покатых плечах и забежала Алиссии за спину, заглядывая через неё в газету. От томного вздоха, последовавшего за этим, листок затрепетал. Напечатанный Шерл – тоже.

– Это двоюродный внук, – рассеянно ответила Алиссия, вчитываясь в статью и всё больше хмурясь. – Он же внучатый племянник.

С портретной магографии властно и серьёзно смотрел красивый светловолосый мужчина в неприлично дорогом костюме. От Девона Шерла так и веяло через чернила деньгами, благородным происхождением, надменностью и шикарным парфюмом. Он выглядел довольно молодым для состояния, обрушившегося на него, и довольно зрелым, чтобы заставить замирать сердца всех женщин в редакции. Ну… разве что не Терезы. У неё, ясное дело, сердца не было.

– Какой хорошенький…

– Тёмный маг, – предупредила Алиссия, скользя взглядом по строчкам, – весь в деда.

– Ну и что? – не впечатлилась Марта. – У нас тут нет предрассудков.

– Да. Мы не любим всех одинаково, – пробормотала Тереза.