Три соблазна для пышки

Глава 1 — Новый мир.

Глава 1 — Новый мир.

— Евдокия, вставай, хватит валяться! Пора за работу.

— Встаю…

— Что встаешь, если все еще спишь? — услышала я злобное рычание у себя над ухом и резко очнулась, подпрыгнув на скрипучей кровати.

Ну как… резко. Мне-то показалось, что резко, а на деле резво я только глаза открыла. Впрочем, жаловаться было не на что. Я очнулась здесь еще накануне вечером, слилась с воспоминаниями прежней хозяйки тела и приняла свою новую судьбу с распростертыми объятиями.

Я даже успела как следует себя новую ощупать и вдоволь порадоваться невероятно привлекательным пышным формам. И да, со стороны в тот момент я наверняка выглядела слегка не в себе. Но я никогда не поддерживала моду на худышек. Сама всю жизнь была скелетом на ножках и мечтала о тех самых, заветных лишних килограммах.

— Евдокия! — заорала пуще прежнего дорогая маменька, словно не могла вытерпеть ни одной лишней секунды.

— Я иду!

— Сколько можно идти? Скоро солнце в зенит уйдет, а ты все свои бока отлеживаешь. Больше работала бы — не раскабанела бы, как свиноматка. Кто тебя такую замуж возьмет? Ни прокормить, ни работать заставить. Ничего не умеешь.

Закатив глаза, я направилась к умывальнику под нескончаемые причитания мамы моего нынешнего тела. Честно говоря, ее выговоры были мне совершенно неинтересны. Я вообще не понимала, что ей, в конце концов, не нравится. В здоровом теле — здоровый дух. И это я как аллергик с сорокалетним стажем говорю.

На Земле я не жила — я выживала. За сорок лет настолько привыкла читать состав любого продукта раньше, чем его название, что делала это автоматически. Один невнимательно изученный ингредиент — и в лучшем случае несколько дней сыпи, отеков, боли в животе и антигистаминных. В худшем — поездка в реанимацию.

Мой организм объявил войну почти всей еде, независимо от того, где она была произведена. Исконно чистые фермерские продукты тоже входили в этот список, с каким бы жаром люди постарше ни пытались убедить меня в обратном. А стоило кому-нибудь узнать о моей проблеме, как на меня тут же обрушивался целый поток советов. Их было столько, что теперь я и сама могла бы раздавать рекомендации всем желающим.

Под запретом были любые злаки с глютеном — пшеница, рожь, ячмень и все их производные. Следом шли молоко и абсолютно вся молочная продукция, яйца, соя, кукуруза, арахис, древесные орехи, кунжут, рыба и морепродукты. Из мяса без последствий я не переносила говядину, свинину, курицу и индейку. Фрукты и ягоды тоже не спешили становиться моими друзьями: цитрусовые, клубника, малина, киви, ананас — все это неизменно вызывало реакцию.

Из овощей организм отвергал томаты, сладкий перец, баклажаны и грибы. Отдельной строкой значились мед, шоколад, какао, кофе, дрожжи, большинство готовых соусов и практически любые смеси специй. Даже овсянка и яблоки периодически умудрялись преподносить неприятные сюрпризы из-за перекрестной аллергии. Поэтому полуфабрикаты, выпечка, сладости и ресторанная еда существовали для меня исключительно в качестве картинок на телефоне, чтобы поглазеть в голодный день. Все-таки никогда не знаешь, какой аллерген производитель решил добавить в состав.

По сути, весь мой безопасный рацион можно было пересчитать по пальцам обеих рук. Рис, гречка, картофель, кабачки, брокколи, цветная капуста, огурцы, листья салата, крольчатина и баранина. Всего десять продуктов. Ровно по одному на каждый палец. Остальное я если и пробовала, то только после долгого изучения состава и с четким пониманием, что этот прием пищи вполне может оказаться последним.

И, судя по всему, батат, которым меня угостила коллега на работе, стал именно таким последним приемом пищи. Уж не знаю, специально она это сделала, желая мне скорейшей кончины, или просто не верила, что подобное действительно может произойти. Но уверяла она меня вполне искренне: никаких добавок к батату не было, а значит, для меня он абсолютно безопасен.

Так что во всей этой истории с переселением в другое тело меня смущало только одно — я совершенно не понимала, от чего умерла моя предшественница. А если она вовсе не умерла, то куда тогда исчезла? В том, что ее здесь больше нет, я была почти уверена. Половину ночи потратила на то, чтобы понять, одна ли я в этом теле или где-то глубоко внутри все еще прячется настоящая Евдокия.

— Что на завтрак? — закончив с утренней подготовкой к новому дню, бодро поинтересовалась я.

— Еще глаза толком не открыла, а уже жрать просишь, — рявкнула в ответ мама. — Думаешь, я тебя вместо свиньи откармливаю? Лучше иди хозяйством займись.

— И как мне работать, если я не поела? — уточнила я скептически, даже не думая злиться на чужие слова. — Сил в руках совсем нет.

— Ах ты паршивка! И за что судьба меня так наказала? Почему именно ты моя дочь? Все девушки в округе стройные, красивые, замуж собираются, а от тебя одни убытки. Только и знаешь, что жрать…

К сожалению, в этом мире тоже существовал настоящий культ худобы. Особенно ценились звонкие, тоненькие девушки, которых так и хотелось защищать сильным и бравым воинам. Но лично для меня габариты моего нового тела были практически идеальными.

Евдокия вовсе не была бесформенно толстой коровой. Не девяносто — шестьдесят — девяносто, конечно, но и далеко не необъятных размеров. Пышная грудь — просто услада для глаз, попа — так и тянет потрогать, а талия, между прочим, тоже присутствует. Не осиная и не идеально тонкая, но кому вообще нужна эта осиная талия? Мне моя нынешняя фигура нравилась гораздо больше.

И обижать себя я никому не позволю. Все несогласные могут просто отвернуться, если их что-то не устраивает.

_

Дорогие читатели!

Я рада приветствовать вас в новой книге! Думаю, это будет книга о любви себе такой, какая ты есть. Надеюсь, вам понравится. Ну и, конечно, куда же мы без горячего. И у нас будет горячее в виде троих прекрасных мужчин, с которыми мы познакомимся позже.