Три свидания с врагом

Глава 3: Выход в свет

Я едва успела продрать глаза и осознать, что нахожусь не в своей крошечной квартире в Чертаново, а в стерильном раю из стекла и бетона, как в дверь моей комнаты постучали. Не дожидаясь ответа, внутрь вплыла женщина неопределенного возраста с планшетом в руках и взглядом, которым можно резать алмазы. За ней семенили три ассистента с кофрами, чемоданами косметики и пугающего вида отпаривателем.

— Доброе утро, миссис Белова, — произнесла главная тоном, не терпящим возражений. — У нас ровно четыре часа, чтобы сделать из вас человека. Артур Александрович распорядился не жалеть лака для волос.

— Он так и сказал? — прохрипела я, натягивая одеяло до подбородка.

— Он сказал: «Сделайте так, чтобы она не выглядела как испуганный воробушек, которого переехал каток столичной жизни». Я адаптировала формулировку. Вставайте.

Через десять минут я уже сидела перед зеркалом, чувствуя себя подопытным кроликом в лаборатории красоты. Пока один мастер колдовал над моими волосами, пытаясь укротить их природную непокорность, другой наносил на лицо слои тонального крема, стоимость которых, вероятно, превышала бюджет небольшой африканской страны.

Я смотрела на свое отражение и пыталась найти там Алису Воронину. Алису, которая вчера заваривала травяной чай для своего босса-тирана. Алису, которая подписала контракт с дьяволом ради спасения брата.

Кстати, о дьяволе. Артура я не видела с ночи. После «инцидента с чаем» он, видимо, забаррикадировался в своем крыле. Я надеялась, что мята с ромашкой хоть немного смягчили его мигрень, а заодно и характер. Хотя надеяться на второе было так же наивно, как ждать, что в Москве зимой не будет слякоти.

— Готово, — объявила главная стилистка, отступая на шаг. — А теперь — платье.

Когда они расстегнули чехол, у меня перехватило дыхание. Это было не просто платье. Это было оружие массового поражения, сшитое из темно-синего шелка, цвета грозового неба. Глубокое декольте, открытая спина и разрез до бедра, который кричал: «Смотрите на меня, или я подам на вас в суд».

— Артур Александрович выбирал лично, — заметила стилистка, помогая мне втиснуться в эту шелковую ловушку.

— Лично? — переспросила я, чувствуя, как холодная ткань скользит по коже. — Я думала, он делегирует даже выбор цвета носков.

— Для этого вечера — лично. Он сказал, что синий успокаивает инвесторов.

Я фыркнула. Успокаивает? В этом платье я чувствовала себя не успокоительным, а скорее детонатором.

Когда сборы были закончены, и на меня надели туфли на шпильке такой высоты, что для ходьбы требовалась лицензия пилота, я вышла в гостиную.

Артур стоял у панорамного окна, спиной ко мне. Он разговаривал по телефону, отрывисто отдавая команды на безупречном английском. На нем был смокинг. И черт побери, если существовала статья уголовного кодекса за незаконное ношение смокинга с такой убийственной элегантностью, Артур Белов должен был получить пожизненное.

Услышав стук моих каблуков по паркету, он замолчал. Медленно обернулся.

Телефон так и остался у уха, но разговор он не продолжил. Его взгляд скользнул по мои ногам, задержался на разрезе платья, поднялся к талии и, наконец, встретился с моими глазами. В этом взгляде не было привычного раздражения или холодной деловитости. Там было что-то другое. Какое-то странное, тяжелое мерцание, от которого у меня внутри все сжалось.

Он сбросил вызов, не прощаясь с собеседником, и сунул телефон в карман.

— Вы... — он запнулся. Это само по себе было событием: Артур Белов никогда не запинался. — Вы опоздали на три минуты, Алиса.

— Стилисты слишком долго пытались заштукатурить следы моего пролетарского происхождения, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Как ваша голова?

Он чуть сузил глаза, словно вспоминая ночной визит.

— Приемлемо. Чай был... сносным. Но не думайте, что это дает вам право нарушать субординацию сегодня.

— И вам добрый вечер, дорогой муж, — я улыбнулась самой фальшивой улыбкой, на которую была способна. — Вы выглядите так, будто собираетесь продать Родину, но очень дорого.

Уголок его рта дернулся.

— Мы едем не продавать, а покупать, Алиса. Покупать доверие Виктора Петровича Воропаева. Вы помните легенду?

— Галерея современного искусства, мы оба ненавидим «Черный квадрат», вы подарили мне пионы, а потом мы пошли в оперу, где я плакала от восторга на «Травиате», хотя на самом деле я бы предпочла концерт «Ленинграда».

— Насчет «Ленинграда» лучше умолчать, — он подошел ближе. От него пахло дорогим парфюмом, холодом и немного — той самой мятой. — И еще одно.

Он протянул руку и поправил выбившуюся прядь у моего виска. Его пальцы на секунду коснулись моей кожи, и меня прошибло током. Я дернулась, но он не отстранился.

— Пункт 4 контракта, — тихо напомнил он, глядя мне прямо в глаза. — Тактильный контакт. Привыкайте. Сегодня нам придется много держаться за руки. И не только.

— Я помн — выдохнула я, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть. — Просто... не делайте это так внезапно.

— Спонтанность — признак страсти, Алиса. А мы с вами, по легенде, безумно, до потери пульса влюблены.

Он предложил мне локоть.

— Идемте. Лимузин ждет. И постарайтесь не упасть. Страховка не покрывает переломы, полученные из-за неумения ходить на каблуках.

***

Благотворительный вечер проходил в старинном особняке в центре Москвы. Уже на подъезде к нему я поняла, что масштаб катастрофы я недооценила. Вспышки камер слепили даже через тонированные стекла автомобиля. Красная дорожка кишела людьми, чьи лица я видела только на обложках Forbes и Tatler.

— Дышите, — скомандовал Артур, когда водитель открыл дверь.

— Я дышу. Это корсет не дышит.

— Улыбайтесь. Представьте, что вы видите перед собой не стаю акул, а... ну, скажем, щенков.

— Щенков с микрофонами и желанием сожрать нас заживо? Отличная визуализация, спасибо.

Мы вышли из машины. Мир взорвался вспышками.