Три свидания с врагом

Глава 7: Больше, чем контракт

Лифт гудел, отсчитывая этажи. Пятидесятый, сороковой, двадцатый... С каждой секундой я отдалялась от неба, где жила последние недели, и приближалась к асфальту, реальности и одиночеству.

В зеркальных панелях кабины отражалась странная женщина: в роскошном вечернем платье с пятнами вина, с размазанной тушью и плюшевым медведем под мышкой. Я выглядела как принцесса, которую выгнали с бала не за потерю туфельки, а за то, что она попыталась укусить принца.

Щиколотка пульсировала горячей болью, напоминая о падении в лесу и сегодняшней пробежке за Викторией. Но эта физическая боль была даже приятной — она отвлекала от того факта, что внутри меня образовалась черная дыра, засасывающая все эмоции.

Двери разъехались с мелодичным звоном. Холл башни «Федерация» встретил меня холодной роскошью и сонным охранником.

— Алиса Дмитриевна? — удивился он, привстав. — Вам вызвать водителя?

Я покачала головой, крепче прижимая к себе медведя.

— Нет, Сергей. Я больше здесь не живу.

— Как не живете? Но Артур Александрович...

— Артур Александрович остался наверху. Править своим королевством. А я... я уволилась.

Я вышла во вращающуюся дверь, и ночной московский ветер тут же ударил в лицо, высушивая последние слезы. Такси уже ждало — желтая, побитая жизнью машина, так не похожая на черный «Майбах» Белова.

— Куда едем, красавица? — хрипло спросил водитель, окинув взглядом мой наряд. — На бал или с бала?

— В больницу, — глухо ответила я. — В первую городскую.

— Ох, — он сразу потерял игривый тон. — Понял. Молчу.

Я прижалась лбом к холодному стеклу. Огни Москвы сливались в бесконечные цветные полосы. Где-то там, на самой вершине, остался мужчина, который только что обвинил меня в предательстве. Мужчина, который целовал меня так, что земля уходила из-под ног, а через минуту говорил о штрафных санкциях.

Я ненавидела его. Я любила его. И сейчас, в прокуренном салоне такси, я понимала, что только что совершила самый безумный поступок в своей жизни — отказалась от денег, которые гарантировали спокойное будущее мне и Диме, ради гордости.

«Ты идиотка, Воронина», — прошептала я медведю в ухо. Медведь молчал, сохраняя нейтралитет.

***

**Артур**

Тишина.

Я никогда не замечал, насколько громкой может быть тишина в пентхаусе. Раньше, до ее появления, этот дом был моим убежищем. Стерильным, идеальным пространством, где каждая вещь знала свое место. Теперь же эта пустота казалась не покоем, а вакуумом.

Я стоял у столика в прихожей и смотрел на кольцо. Платина и бриллиант в три карата. Оно лежало на стеклянной поверхности, отражая свет встроенных ламп.

Она ушла.

Не просто ушла — сбежала. Оставив деньги. Оставив возможности. Оставив меня.

— Черт!

Я смахнул кольцо со стола. Оно покатилось по паркету, звеня, как насмешка, и замерло у ножки консоли.

В груди клокотала ярость, смешанная с чем-то липким и холодным, похожим на страх. Она предала меня? Нет, факты говорили об обратном. Она остановила Викторию. Она облила себя вином, выставив идиоткой перед инвесторами. Она спасла сделку.

Телефон в кармане вибрировал уже десятый раз. На экране высветилось имя: «Воропаев».

Я глубоко вздохнул, натягивая маску невозмутимости, и нажал «принять».

— Виктор Петрович, — мой голос звучал ровно, как и положено генеральному директору, только что заключившему сделку века. — Прошу прощения за инцидент на вечере. Моя жена...

— Твоя жена — сокровище, Артур! — громыхнул в трубке голос старика. Он был... веселым? — Я звоню, чтобы поздравить тебя. Не с деньгами, нет. С тем, что ты нашел такую женщину.

Я замер.

— Простите?

— Она мне все рассказала, сынок, — голос Воропаева стал мягче. — Когда ты отошел к юристам. Она призналась насчет брачного договора.

У меня похолодело внутри.

— Что именно она сказала?

— Что она подписала отказ от всего твоего имущества. От каждого рубля. Сказала, что любит тебя настолько, что готова быть с тобой горой и без гроша в кармане. Что это единственный способ доказать тебе, циничному сухарю, что ей нужен ты, а не твои миллионы.

Мир вокруг меня качнулся.

Она соврала. Она снова соврала, но не чтобы украсть деньги, а чтобы прикрыть меня. Она придумала легенду о брачном договоре, чтобы успокоить старика, помешанного на бескорыстии.

— Артур? Ты там? — переспросил Воропаев. — Береги её. Такие женщины сейчас — редкость. Завтра жду вас обоих на финальном приеме. Хочу поднять тост за настоящую любовь.

Гудки.

Я медленно опустил телефон.

«Я пыталась понять, где именно между пунктом 4 и пунктом 12 я умудрилась влюбиться...»

Её слова, сказанные десять минут назад, ударили меня с новой силой. Это не было игрой. Это не было частью контракта.

Я прошел в гостиную. На диване валялся забытый глянцевый журнал, который она читала утром. На кухне, на идеальной гранитной столешнице, стояла ее кружка с недопитым чаем. На ободке остался след от помады.

Я коснулся этого следа пальцем.

Внезапно пентхаус перестал быть «Логовом Саурона», как она его называла. Без нее он превратился в склеп. Моя победа, к которой я шел пять лет, этот проклятый контракт с Воропаевым, который лежал подписанный на столе — все это не вызывало никакой радости. Только вкус пепла во рту.

Она назвала меня трусом. И она была права.

Я боялся не потерять бизнес. Я боялся того, что она стала значить для меня больше, чем все активы моей компании вместе взятые. Я привык контролировать всё: риски, людей, эмоции. А Алиса Воронина была хаосом, который невозможно контролировать. И вместо того, чтобы принять это, я попытался загнать её в рамки пунктов и параграфов.

Я подошел к окну. Москва сияла внизу, равнодушная и холодная.

— Идиот, — сказал я своему отражению в стекле. — Какой же ты кретин, Белов.

Я метнулся в спальню, на ходу срывая галстук, который душил меня весь вечер. Открыл шкаф. Ее вещей не было. Пустые вешалки качались, как маятники.