Три ведьмы в коммуналке

Глава 6. Елисей

Очень осторожно Огняна сжала в ладони знакомый наконечник. Незаметно посмотрела на двух других заключённых — не наблюдает ли кто за ней из-под опущенных ресниц. В конце концов, Кошма искала Елисея Ивановича год. Говорили, что он сразу после войны сгинул, и наконечник его стрелы в её постели запросто мог быть провокацией. Не нашелся же наставник прямо в первый день её заключения! Вот сейчас она выскочит на улицу — а её загребут и присудят чего за нарушение режима в первый же день. Или это вообще засада от того, кто повесил на Огняну пятнадцать невинных душ и добился для неё вышки.А почему бы и нет? Пришёл — подставить, добить, посмеяться… Решетовская видела много врагов. Видела достаточно близко и долго, чтобы понимать — в безопасности она не будет уже никогда. Никто, по сути, никогда не бывает в безопасности! Просто блажен, кто не ведает. Она же ведала.

Так наблюдают за ней эти мымры или нет?

Ведьмам совершенно однозначно не было до метаний новенькой никакого дела — Ясна снова читала в своём углу, а Зоряна и вовсе отвернулась спиной, равнодушно размешивая в прозрачном стакане что-то белое. Какой идиот додумался делать стаканы из стекла, когда есть глина? Наконечник холодил ладонь. Никто кроме наставника и Огняны не знал об этом условном сигнале — «Выйди на улицу, я жду». Это не провокация. Это Елисей. Он ни за что никому не рассказал бы о том, как можно выманить из дому Решетовскую. Это Елисей, и плевать, что ему нельзя быть в мире ненашей под страхом суда. Ему всегда было всё равно, если дело касалось Огняны. Ведьма спрятала наконечник в неглубокий и совершенно не удобный карман широких штанов, которые Зоряна назвала пижамой, села на кровати, подогнула под себя ноги и вздохнула. Будет очень странно, если она, минуту назад собиравшаяся спать, вдруг отправится на улицу. Нужно выждать время. Терпение. Обучатель Корней Велесович учил: терпение есть величайшая добродетель. Особенно, если ты на войне. А что война в её жизни всё никак не закончится — Огняна уже смирилась.

Решетовская приподнялась, посмотрела на тополь за окном и потянула с полки над головой потрёпанную книгу с разорванным корешком. «Робинзон Крузо» — значилось на обложке. Засекая время по часам над дверями, она две минуты читала очень внимательно, не вникая в текст, но разбирая непривычные буквы. Ещё три минуты душегубка вздыхала и листала страницы чуть быстрее. Затем пять снова внимательно вглядывалась в текст. После этого раздраженно дернула страницу и захлопнула книгу. Крохотное облачко пыли взвилось вверх.

— А гулять-то здесь можно? — спросила она голосом смертельно уставшего человека, и тополь в темноте за окном согласно зашелестел листьями. По крайней мере, с тополем Огняна точно подружится. Интересно, Елисей по нему залез, чтобы наконечник оставить?

— Можно, конечно, — ответила менторским тоном Зоряна, успевшая выпить свою мутную гадость и улечься в кровать под явно тёплым шерстяным одеялом. Вообще, странная эта Лешак — то велит слова ей не говорить, то сама первая отвечает, хотя Полянская тут же валяется. — Только не после отбоя. Если придёт Мир, а тебя нет — это серьезная проруха, вполне вероятно — сверх-вышка.

Сверх-вышкой была смертная казнь. Огняна похолодела, но у неё в кармане было настоящее сокровище, и, кто знает, быть может, она уже сегодня не вернётся в эту чёртову коммуналку!

— На первый раз простит, — брякнула она самоуверенно, вынимая из-под кровати черные сафьяновые сапожки и натягивая их прямо поверх пижамных штанов.

— Одеться надобно, — со своей кровати тихо, ровно подала голос Ясна. — Здесь так не годится ходить. Джинсы, футболка, куртка.

Огняна зло зыркнула на шпионку, но та уже снова преспокойно читала книгу. Зоряна на вопросительный взгляд Решетовской покивала головой и показала расслабленной ладонью на шкаф.

— Помочь?

По голосу было понятно — ей страсть как не хотелось помогать.

— Сама разберусь.

Молния на портах, именуемых джинсами, оказалась самым сложным испытанием сегодняшнего дня. Она упорно разъезжалась обратно, царапала пальцы и сводила с ума Огняну. Она её вверх — молния вниз. Она соединяет ткань — молния разъединяет. Где-то под окнами её ждал Елисей, а, может быть, всё-таки засада от неведомого врага, и то и другое было очень-очень важно, и потому душегубка нервничала, не подавала виду, что торопится, но всё же никак не могла справиться. Вверх — обратно. Вверх — обратно. Застёгивайся же, ну!

— Сначала — пуговица, потом — молния, — снова подала голос Ясна.

Огняне очень хотелось её не слушать, а ещё больше — чтобы предательница Полянская не была права, но пальцы сами застегнули пуговицу, без проблем сошлась молния, и узкие, жёсткие джинсы, обхватившие половину тела, сделали ведьму неповоротливой и скованной, но — прилично одетой.

— Нда, — протянула она зло, но язвительного ответа шпионке так и не придумала. С трудом подтянула к груди одно колено, затем — другое, попыталась присесть — получилось медленно. В такой одежде, пожалуй, драться она не сможет. Бегать нормально тоже. Разрезать, что ли? А где тут разрежешь, чтобы исподним не светить! Футболка и куртка оказались свободнее, и на них Огняна злилась уже меньше, чем на джинсы.

— Скажете — я в купальной, если вдруг что, — предупредила Решетовская и спокойно вышла за двери, изо всех сил скрывая волнение. Зоряна молча бросила ей ключи и переглянулась с Ясной. Шпионка тихо вздохнула и покачала головой. Ясное дело, в купальню в сапогах и куртках ходят.

По ступенькам — непривычным, невысоким и очень скользким — Огняна почти бежала, рискуя сломать ногу. Джинсы мешали развить нормальную скорость, и вообще — мешали. Очень узко. Очень непривычно. Нельзя спокойно согнуть колени, и проходится бежать раненым кузнечиком.

В длинных сенях с бесконечными лестницами невыносимо тянуло кошачьей мочой, горелой рыбой и чем-то острым, новым, не знакомым, что на вдохе разъедало носоглотку. Грязные деревянные перила с десятью слоями краски, нанесенной поверх старых сколов, то и дело царапали ей ладонь, и к первому этажу ведьма перестала надеяться на их помощь, разжала пальцы и со всех ног бросилась на улицу, проклиная на чём свет стоит пыточные джинсы.