Три ведьмы в коммуналке

Глава 22. Котлеты

В кухонное окно глухо бил дождь — густой и липкий. Почему-то от дождя в этом городе, хоть летнего, хоть осеннего, никогда не бывало свежо. Только мокро, холодно, тускло. А, может, так виделось Зоряне. Ей все всегда казалось, что этот дождь лжет — город под ним совсем иным казался. Не таким страшным, не таким злым, не таким грязным и гадким. Он был будто из тумана сшитый, неяркий, глубокий, летел куда-то. А потом дождь утихал, и город снова становился привычно-душным и тоскливо-серым. За окном подвывало привычное: "Ма-а-ам, Таня хорошая!"

Зоря придирчиво и немного нервно глянула на Огняну с Яськой, которых загрузила кухонной работой. Лешак ненавидела готовить по выходным, но есть-то, как ни крути, хотелось! В той, прошлой жизни, где она жила в тереме у моря, пила морс под кипарисами и носила узорные браслеты, что братья из можжевельника вырезали, ведьма заглядывала на кухню редко. Разве что за любимыми морскими гадами. А так — просто роняла чернавкам: «Скажите стряпухам, чтоб вот те и вон эти яства приготовили».

Потом замуж вышла, и жили уже без чернавок и стряпух, но муж к еде был равнодушен, а Зоре лучший обед — работа и книги, лучший ужин — книги и работа. Вот когда сыновья родились, тогда Зоряна Ростиславовна и поняла всю прелесть прислужников. Двойняшки лопали в три рта каждый — молоко, кашу, мясо, рыбу, пироги, снова молоко. Только присядешь — снова подхватывайся: «Мама, мы голодные!»

Зоря теперь с тихим ужасом и почти благоговением на Даяну смотрела — четверо ртов, да муж еще. Когда соседка вообще причесаться успевает? У нее же и присмотрела — если много всего налепить-наварить за раз, то несколько дней потом отвлекаться на готовку не придется.

Обычно Зоря с этим делом справлялась сама, доверяя Ясе только самые детские задачи: лук там почистить, зерно перебрать. Но сегодня ей досталась в подчинение душегубка, а душегубов учили себя обходить. И кольчугу починить, и репу нарезать они умели.

Достаточно быстро выяснилось, что Решетовская умеет гораздо больше. Она бестрепетно разделала жуткую бройлерную курицу, хотя и скривилась неодобрительно, когда понюхала. Крошащая чеснок Ясна старалась не смотреть, как ловко Огняна расчленяет птицу, и не думать, кого ещё она может так расчленить. Полянская ушла от дущегубицы подальше, приткнула миску на другой стол, пустой и красивый, медленно чистила чеснок на маринад и складывала белые дольки в небольшую мисочку. Молчала.

Сегодня все были на диво молчаливые. Решетовская — та вовсе встала утром как оглоблей побитая. Натянула камуфляжные штаны и майку, обнажавшую жутковатые её шрамы. Потерла голые руки, натянула ещё и куртку. Ни с кем не спорила, только что-то по углам поискала и не нашла. Рубашку изорванную в мусор выбросила. Долго мыла руки в ванной, терла с мылом и тряпкой, докрасна. Безропотно согласилась готовить, и выполняла указания Зоряны по-военному четко и споро.

Зоря забрала у Ясны плошку с чесноком, кивнула довольно, подсунула две пустые миски — пшеницу перебирать. Кутью ненаши готовили раз в год, а Лешак — раз в месяц. Хоть какая радость. Миску с расчлененной курицей у Огни она тоже забрала, подсунула лук на чистку. Вынула специи и принялась с маниакальным увлечением сыпать их на курицу.

Все трое ведьм то и дело косились на семицветиковский стол, где в огромном пакете, свисая половиной туши, лежал титанических размеров толстолобик. На пуд, не меньше.

Толстолобика, ещё слабо дергающего хвостом, утром принес Теофил. Если быть честным, принес он себе, но Семицветик покрутила пальцем у виска и заявила, что она к этому чудовищу не прикоснется. А вот рыбки откушать желает, так что готовка — задача мужа. Теф почесал в затылке, сгрузил чешуйчатое чудище на свой стол, стукнул по голове молотком для отбивных, с трудом завернул в пакет рыбий хвост, норовивший ткнуться к соседям, и предложил Зоряне Ростиславовне сделку — полрыбины ей, если она вторую половину приготовит для них со Светкой. А что? Их трое, они и так на кухне, что им — тяжко? А он эту рыбину добывал сам, потом и кровью обливаясь. Да, не покупал. Врать не будет. Но знала бы Зоренька, каким опасностям и трудностям он подвергался пока… Что? Да Зоренька что угодно может из этого чудовища приготовить, они со Светиком всё едят. Главное, пусть даст ещё наливки своей бутылочку. Нет, лучше две!

Зоряна распахнула дверцы своего шкафа, и пред очи Теофила со звоном стали ровные ряды бутылок разноцветной домашней наливки, а заодно — банок с вареньем. Теф хмыкнул, торжественно пожал Лешак руку и заверил, что, не будь он так влюблен в Светочку, уже бы давно на Зорьке женился — она, мол, единственная тут понимает, как жить нужно. Рыбодобытчик сгреб в футболку две бутылки — красную и зеленую, две банки — оранжевую и прозрачную, пообещал за рыбой зайти к вечеру и растворился. Зоря радостно потерла руки, счастливая от такой удачи.

Рыба в городе на реке была сокровищем. По крайней мере, в цене. Сие не поддавалось ни логике, ни здравому смыслу, и Зоря просто смирилась с этим фактом, хотя не было для неё более мучительной вещи, нежели загадка, которой она не нашла ответа. Такой толстолобик стоил бы, наверное, половину её зарплаты, а тут — считай даром. Но Семицветик была девушка мало предсказуемая, вдруг в голову что ударит, прискачет и заберет это сокровище хвостатое? А потому надлежало действовать быстро.

Зоря глянула на полную миску лука и протянула Огняне здоровенный кухонный тесак.

— Рыбу освежевать можешь?

— Могу, — ровно ответила погруженная в свои мысли Огня.

— Хребет отдельно, мякоть отдельно, — скомандовала Зоряна, выставляя на стол два тазика, и полезла за мясорубкой.

Дома у Лешак котлеты обыкновенно рубили. Долго и дотошно. Она девочкой как-то раз попробовала, так вспоминала ту готовку с тоской и ужасом. Пока сготовишь — жить не хочешь, и потому стряпня та была праздничной. Но ненаши придумали мясорубку, и Зоряна никак не могла понять, почему это чудо до сих пор не завоевало любовь всех стряпух волшебного мира. Три поворота ручки — и готово! Фарш называется. Меленький, пушистенький. И лук тоже — в два поворота, не надо слезами обливаться.