Три ведьмы в коммуналке

Глава 15. Полянская

Ясна Полянская ненавидела войну. Истово, до дрожи, до рук трясущихся и до черноты перед глазами. В детстве — с отцовских рассказов. После — с книжек волшебных и ненашинских, с писем, которые витязи своим родным писали, да отправить не успели, со списков убитых и раненых, что в архивах искала. Только раньше Яся думала, что война — старуха лютая. Или чудище о сотне голов и сотне щупалец. А когда война к ней домой пришла, поняла, что туман это черный. Мерзкий, едкий, который на земле лохмами драными оседает. В любую щелку просочится, в каждого человека проползет. Потянется к сердцу, забьет горло, выест глаза. И все через этот бесов туман совсем иным станет. Кривым. Изодранным. Изломанным. Бесчеловечным.

Казалось бы, ей-то на что жаловаться? Кровь свою не лила, с мечом на врага не шла, под кустом между битвами не спала, лепешки из желудей на привале не жевала. Да что там, в войну Ясна Владимировна службу сделала сказочную. В двадцать два года — и правая рука Главного посла волшебного. В самом Оке, где уже лет сто лучшие послы, переговорщики и толмачи служат. Кто б ее в мирное время туда так скоро назначил? А в военное все куда проще оказалось. То начальника убьют, то заместителя прирежут, то коллега с хворью рухнет и не выкарабкается, а иной и сбежит подальше от войны этой проклятой. Зато Полянская на работе днюет и ночует, всегда под рукой, знает много, сплетничает мало. Посол сокрушался: тебя б, Поляна рыжая, заместителем моим назначить официально, да девицам не положено. Так что давай договоримся — Уполномоченная ты, только вот полномочия тебе даю широченные: не есть, не спать, денег не просить, с вопросами каждые три минуты не прибегать, всю ответственность на себя брать, а главное — работать и работать. Это у тебя хорошо получается.

Рыжая работала и правда хорошо. Очень хорошо, одной из лучших переговорщиц была. Зря, что ли, ее батюшка с пяти лет учил да натаскивал? Сначала сам, потом к ифритовской родне на учебу отдавал, где ее и волшебные наставляли, и неволшебные, и джинны хитроумные, и калифы коварные. А еще батюшка долго, очень долго просил единственную дочь не лезть в болото это посольское. В другом, мол, пригодишься лучше. Но когда ж Ясенька кого слушала?

Война к концу добегала, лето жаркое стояло. Ясна Полянская подошла к одинокому терему в глубине защищенного волшбой леса. Живому репейнику, что у крыльца на цепи сидел, рукой махнула, три слова заветные на крыльце прошептала — дверь сама и отворилась, а Ясна в терем переговорщиков Ока зашла. Сундук, который последний час волоком сама тащила, в углу бросила, к тому как по команде молодые ведьмаки побежали. О том, что Ясна раз в месяц у дивьих людей мечи волшебные, что разят врага без промаха забирает, все переговорщики в Оке знали. И про кольчуги, которые враг копьем не пробьет, тоже слыхали. К кузнецам дивьим только рыжая и наведывалась — охочих хвори подхватить от дыма тех наковален не было. Конечно, Ясю оберегами да амулетами с ног до головы обвешивали, но лихорадку последние три раза это не остановило. Хорошо хоть оспу не схватила, боги милостивы.

Яся до стола, где дежурная сидела, доползла, на стул рядышком осыпалась. Дежурная тут же рыжей чашку с красным чаем восточным впихнула, конфету рядом положила в яркой обертке. В Оке всегда много снеди редкой было, которой волшебные даже не пробовали. Послам и война не помеха.

— Когда спала? — дежурная в другую руку вложила Ясне кусок каравая. Та моргнула, на хлеб, белый да пушистый, уставившись. Спать Яся не любила. Вернее, просыпаться не любила. Почему-то еще во сне вспоминала, сколько по сводкам убитых было, когда она глаза закрыла. А значит, когда откроет — их на порядок больше станет. Даже толком не проснувшись, руками эти бесовы сводки искала — кто, кого убили? И еще глаза не открыв, просила — не его, только не его, пожалуйста.

— Пленные есть? — спросила у дежурной в ответ.

— Нет, — качнула кудрявой головой ведьма, — уже который день все тихо. Ни лекарей, ни дружин, ни волхвов, вообще никого не утаскивали. Есть штук пять одиночек, но их давно по новичкам раскидали, переговариваются.

Ясна смотрела на кудрявую не отрываясь. Та глаза закатила и чуть не по слогам ответила:

— Нет душегубов среди них, нет. По спискам сама проверяла да перепроверила.

Дежурная глаза отвела, вздохнула — а как проверить-то? Душегуб своим именем в плену никогда не назовется, потому что душегуб у ненашей на особом счету. Их не выкупают, о них не просят, для них не договариваются. Душегубов просто вешают. Само собой, после того как пытать устанут. Правило такое у неволшебных еще с начала войны. Но Полянская вечно про душегубов спрашивала, все привыкли уже. И даже проверяли, особо, правда, ни на что не надеясь.

Переговорщица поднялась и пошаркала сапогами к лестнице. Дошла до ступенек, вернулась.

— А дети, там все в порядке? К лекарям отправили?

— Сюда лекарей вызвали. Кстати, главный велел тебе передать, что у них яд какой-то паучий заканчивается. Вот, я записала. Просил, если можно — поскорее.

— Мугу, — кивнула Яся, снова к лестнице пошла. Вернулась. — А на мои письма, что в министерство отправляла? Еще не ответили?

— Ответили. Нет в казне золота.

— Угу, — переговорщица мотнула рыжей головой и опять в сторону лестницы пошла. Вернулась. Забрала со стола чашку. До ступеней доплелась, потом до светлицы своей. Сапоги скинула, на лавку в угол забилась, за одеялом потянулась, не нашла. Подумала — пожалел бы кто, что ли. По головке погладил, волосы в горсти забрал. Сказал — поспи, горе мое рыжее, а я рядом посижу. Не выдержала, заплакала.

Пленных волшебные у ненашей выкупали по старинке — за деньги казенные. То есть, выделил великий князь на месяц золота, вот со всеми пленными изволь в те монеты уложиться. Что значит — не хватает? Потратишь раньше — иди с протянутой рукой по князьям, боярам, купцам, коль у тех охота будет деньги на неизвестного волшебного дать. И к семьям иди. Они-то точно последнюю рубашку снимут, чтоб сына или мужа из плена вытащить. А не дадут — следующего жди месяца, новые деньги пришлют. Снова не хватает? Не княжеская то печаль, с ненашими договаривайся, пусть волшебных хватают меньше. Ты ж дипломат, тебе и карты в руки.