Три ведьмы в коммуналке

Глава 21. Подвал

Громыка отволок Зоряну в лабораторный подвал рано утром, когда Огняна с Ясной еще спали. Наорал, объяснил, усадил за стол, выставил перед Зорей батарею колбочек, бутылочек, коробочек, мешочков и снова наорал. Лешак прищурилась, зевнула, кивнула, скрестила руки на груди и замолчала наглухо. Громыка закатил глаза и поклялся, когда все закончится, утопить паршивку.

Зоряну не брало ничего: ни угрозы, ни уговоры, ни доброе да ласковое слово, ни шантаж, и душегуб уже почти всерьез задумывался о пытках.

Любомир Волкович Громыка, выросший с шестью сестрами, из которых трое были старше него, и трое — младше, о ведьмах знал всё, что вообще может знать ведьмак. В его жизни не встретилось ещё ни одной, к которой он в конце концов не нашел бы подход. Девицы изредка могли его не любить, вот Полянская тому свежий пример, но найти общий язык он умудрялся со всеми.

Кроме Лешак.

Кроме учёной, мавки её раздери, ведьмы!

По мнению наставника, у Лешак напрочь отсутствовали совесть, честь, ответственность и чувство самосохранения. Всё это разом заменял сейчас упрямый и непобедимый ум, о который он здорово рисковал обломать зубы. Черт с ними, с зубами, но ведь целый волшебный мир Зоряна Ростиславовна готова пустить русалкам под хвост, лишь бы никому самолично не навредить. Лишь бы чистенькой остаться!

Любомир зверел на глазах и всё больше походил на разбойника с большой дороги. По-хорошему, дабы добиться своего, следовало всё ей рассказать. Про Правь, Путяту, Игоря, полки, игры в перевороты и сами перевороты, про план Елисеев, в конце концов. Только это означало, что он подставит и её саму, и девок, и Елисея, и план, и весь мир волшебный к чертям. Потому как нельзя знания такие давать в руки ведьме, которая за себя постоять не может. Тем более ведьме, которая язык за зубами особо не держит. Да если и держит — они живут в коммуналке! В каземате, в который без проблем пробрался лазутчик Путяты, откуда её запросто могут похитить. Её могут пытать, могут шантажировать, по-настоящему шантажировать детьми, и всё она выдаст. Как миленькая выдаст! Она не Огняна, ткнуть эту белокудрую раскаленной булавой — все расскажет.

Хорошенько подумав, Любомир не стал говорить Зоряне Ростиславовне, что за сыновьями её ещё со вечера неотступно его посыльные следуют, незримые да умелые. Грубый, жестокий шантаж с участием младших Лешаков он оставил напоследок. Не хотелось опускаться, и обижать ведьму не хотелось, да и Елисей не одобрит. Но Зоряна допекала его знатно. Он вот-вот готов был сдаться и прижать её детишками. Всё-таки на кону стояло слишком много, а она — чертовка — делала вид, что этого не видит и не понимает.

Когда через час в подвал ворвались Огня с Ясей, картина их очам предстала дивная. Старшая ведьма, завернувшись в плед, сидела на диване и методично швыряла о стену колбочки. За ее спиной веселыми синими огоньками подмигивали разожженные спиртовки. Любомир примостился на безопасном расстоянии, держал в зубах натянутый кожаный ремень, о который ловко точил крохотные ножи, иглы, крючки, загогулины и скальпели, которые приволок по требованию Зоряны Ростиславовны ещё вчера. Выглядел он так, будто крючки эти метать собрался, и не иначе как в саму ученую ведьму. В воздухе пахло чем-то резко-горьким, пряно-сладким и было трудно дышать.

Воевода поднял на вошедших злые глаза, тяжело вздохнул и кивком головы велел устроиться где подальше от склянок, то и дело врезающихся в стену. Решетовская села рядом с наставником, скальпель взяла. Остроту не попробовала — не решилась со своей неловкостью. Положила. Вынула из зубов Любомира край кожаного ремня, о который он доводил скальпель, натянула, дабы воеводе удобно было. Яся, наоборот, отошла от них в дальний угол, устроилась вроде бы удобно, но присела так, чтоб в любой момент можно было сорваться с места.

Зоря, переставшая громить лабораторную посуду, на девок своих поглядела глазами непонятными, на стол, без склянок осиротевший, села. Встала. Принесла с дивана плед. Постелила. Села. Встала. Перестелила. Снова села. Она была странная — не нервная, не злая, не веселая. Словно не здесь склянки громила, а где-то далеко работала. Во всяком случае, пальцы у нее то и дело сами собой так двигались, будто травы свои намешивала. Но Лешак, похоже, этого не понимала.

— Повторяю для тех, кто вырос в лесу и учился с белками, — без выражения заговорила Зоряна, по всей видимости, не в первый раз, — это весьма опасная потрава. Рука у меня на полволосины дрогнет, глаз дернется, просчитаю не так, капля рядом упадет, пар вдохнете — все ляжете ровнехонько. На тебя да дружков твоих мне безразлично, душегуб бесноватый. Что совой об сосну, что сосной об сову. А девок не дам.

— Вот и славненько! — оскалился по-волчьи Любомир. — Вот и порядок. Девки домой, а я тебе помогаю.

— И чем ты мне поможешь? — с выражением всемирного презрения спросила Зоря.

— Ты, правда, полагаешь, что я хуже справлюсь, чем моя бывшая юнка? — удивился он и на Огняну поглядел. Они оба не были большими знатоками во всяческих зельях.

Душегубка в ответ лишь плечами пожала — с чего бы ему не сдюжить? Для неё Любомир Волкович, славный воевода и хитроумный наставник, всегда был величиной недосягаемой. Так всегда бывает, когда кто-то учит тебя с малолетства. Всё снизу вверх глядишь, буде уже и перерос. И тот факт, что Громыка давно её считает равной себе, всё ещё поражал Огняну неимоверно.

Зоряна внимательно посмотрела на Огню, кивнула очень серьезно и еще серьезнее ответила:

— О чем речь, воевода прославленный, у тебя легко получится! Вот примерно, как ежели поставить меня в поле, а вокруг бой гремит. Решетовская мне и арбалет даст, и меч, она девчонка добрая. А я, ж, понятное дело, не подведу, пойму с полуслова, прикрою с полувздоха, всю дружину вашу моими дивными ратными талантами не загублю. Полезна я вам буду — зашибись.

— А чем ты думала, когда Елисею Ивановичу согласие давала? — прошипел Любомир, скальпель отбросив и ремень отпустив так, что Огня едва не потеряла равновесие. — Девок пришибить боишься — не будет здесь девок, в пяти верстах не будет. Я буду, тебе меня не жаль. Захочешь — в этом всём доме культуры ни души не будет. Не нужна тебе помощь — сама сиди и работай! Или все девки учёные сдаются после того, как намешают чего-то на глаз в кофейнике во втором часу ночи?