Три ведьмы в коммуналке

Глава 22. Лешак

Самым счастливым днем для Зори стал тот, когда ведьма поняла — будет война. Непременно будет. Жестокая. Кровавая. Долгая. Ледяная. И скоро, очень скоро! Год или два до нее осталось! Вот радость-то какая! Вот же повезло!

Прижимая к груди бумаги, в коих Вервь вопрошала, что лично она — Зоряна Ростиславовна Лешак — предложить может для обороны стороны родной в войне грядущей, ведьма едва не рыдала от счастья. Так хорошо ей никогда еще не было. Ни тогда, когда Олег замуж позвал, ни когда статья ее в ученой бересте сияла, ни когда сыновья родились. То все важно было, конечно, светло да радостно. Но теперь… Теперь у Зори совсем новая жизнь начиналась!

Новая жизнь и вправду началась. Через два дня после того, как ученая ведьма отправила все свои многочисленные предложения с неприметным ежиком в непонятную и тайную долину, к Лешакам нагрянули душегубы. В мгновение ока запаковали все, что было в доме: от занавесей на окнах до мусора. Дунули в лицо ее сыновьям неведомой пылью — те немедля и уснули. К неподвижной, хранившей молчание ведьме, подошел высокий кольчужный молодец. С мечом на поясе, косой душегубской и проседью на висках. Отсалютовал рукой, золотым перстнем с неизвестным знаком украшенной, протянул бумагу с печатями.

— Зоряна Ростиславовна, все ваши предложения Вервью рассмотрены и одобрены. Страдный терем выстроен, золото выделено, помощники выбраны. Вы главой назначены. С мужем встретитесь уже в терему, вас с сыновьями до места проводим. Желаете добираться на волке или на олене? Рекомендую волка. Он быстрее.

Зоренька Ольховская, которая с детства мешала настои свои по углам темным, ибо «не положено такое девице», которую учёные мужи за смелую мысль ославили, а отец с братьями из дома погнали, которая любимым делом заниматься смогла только лишь потому что замуж вышла за волхва столичного да ученого, сверкнула синими глазами, выровняла спину, по которой коса белая едва не до пола стекала, и уронила величественно:

— Желаю оленя. Он краше.

Душегуб кивнул и свистнул. Перед Зорей из воздуха соткался олень — тонкий, бледно-голубой в серебряных подпалинах, с золочеными рогами и медными копытами. Ведьмак ладони замком сложил, ведьме под сапожок подставил и в вышитое седло её закинул. Усмехнулся, ударил рогатого по спине. Последнее, что она услышала, было:

— Удачи, Зоряна Ростиславовна!

По распоряжению Верви волхвы высоко в южных горах, по-над морем, наволшебничали страдный терем. Стены в нём были где — каменные, да тонкие, где — хрустальные да крепкие, а где и вовсе — деревянные с резьбой, и можжевельником пахнут. Потолки высокие, странно-прозрачные, да не стеклянные, любой свет пропускали, который пожелаешь — хоть солнечный, хоть звездный, хоть лунный. По всем горницам заговором особым воздух можно было загадать, какой пожелаешь. Или сухо, как в пустыне, будет, или влажно, как на болоте или легко, как в сосновом бору после дождя. И вода очищалась особым способом, и бани песочные были, и сундуки исключительные, лучшего дерева — чтобы и от огня, и воды защищать. Зоря, как все это увидела, дар речи потеряла, все поверить не могла в такое счастье. Руками всё оглаживала, щекой прижималась, тончайшие колбы с пробирками едва не целовала. А вот Олег Бориславович, глянул, головой качнул — не дело это, други любезные, больно уж много всего намешали в одном месте. Чуть ли не все на волшбе неизвестной держится — опасно, рискованно. Нужно то ли волхва сюда, из тех, кто страдный терем заговаривал, то ли такой волбше обучить нашего ведьмака ученого. Спокойнее будет.

Душегуб Зимин Ставр Немирович, который старшим над всей страдницей поставлен был, руками развел насмешливо. Дескать, вам бы все шутить, Олег Бориславович. Волхвы верховные заняты — недосуг им сидеть в уголке, да зевать у мудрецов в наймах. Желаете своих учить — вольному воля, падайте к Верви в ноги, может, и возьмут кого из ваших в подмастерья. Года два, знать, заговорам таким учат. Ну, а ваши-то молодцы, может статься, и за год освоят. Главное, помните, что работать-то здесь и сейчас нужно, сроки в Верви поставили скорые. И вообще, что вам не мило и не радостно? Желали лабораторию, такую, которой ни у кого нет и не было? Получили. Вы ж ведьмаки умные, поговаривают? Вот и разбирайтесь сами. А мне от вас работа нужна, а не жалобы.

Лешак глянул с гневным прищуром и ушел. Больше к Ставру Немировичу не выходил. Не разговаривал с ним даже. Зорю отправлял ответ держать, разъяснять и требовать. А он, мол, не станет жемчуг метать перед тем, кто сорта дурман-травы не различает, да не знает, какими каплями росу измерять надобно. И которому важно обернуться быстро, а не работать безопасно.

С тех пор Зоряна половину времени своего рабочего, драгоценного, от сердца отрывала и королобому этому с косицей простейшие вещи растолковывала. И ругались они всегда громко и яростно. За те два года, которые она работала в страдном терему, а душегуб за их страдницей наблюдал, орали ведьма и душегуб друг на друга чаще, нежели дышали. Они и волны умудрялись перекричать, и ветер, и рог морского царя, когда тот бывал не в духе. А вот друг друга — ни разу не получилось.

Ссорились обыкновенно в лесу можжевеловом, высоко над морем. Зоря приходила, на камень взбиралась, подставляла голову ветру, глядела на волны внизу, растирала в пальцах иголки можжевеловые, обрывала ягоды. И думала, что все то время, как замуж вышла, в столице жила и в страднице у Олега работала, по морю родному скучала страшно.

Ставр вечно настороже был, чем Зоряну раздражал неимоверно. Что он постоянно вслушивается, будто боится, что его тишина обмануть хочет? Всегда первым приходит и всегда на валуне таком сидит, чтобы все видеть — и дорогу, и обрыв. Да безопасное здесь место, безопасное, вот же подозрительность какая! Один раз Зоряна специально за час до указанного времени явилась, на душегубовский валун села. Тот, как пришел, сначала все кусты, камни, деревья оглядел и мечом везде тыкал. А после ведьму молча за пояс с валуна снял, на другой пересадил. Зоря тогда ругаться собралась, но вместо крика смеяться начала.