Три Века Одиночества

Глава 18. Принятие

В теплый, обволакивающий сон ворвался противный писк, ритмично повторяющийся снова и снова и с каждым разом он вытягивал Веру из этого приятного состояния. С каждым писком будто бы включались по одному ее чувства. Сначала, помимо писка, она начала слышать другие звуки, доносящиеся как из под воды. Приглушенный шум улицы, какая-то возня, нестройный хор голосов. Затем она ощутила сквозняк, поглаживающий ее ступни, и горячую руку, сжимающую ее пальцы.. И только после того, как она почувствовала цветочный аромат, щекочущий ей нос, Вера смогла открыть глаза. Мягкий свет, которым была залита комната, не ударил ее по глазам, вопреки ее ожиданиям.

Собственное тело показалось Вере слишком тяжелым и неуправляемым. Она хотела встать, но не смогла пошевелить даже пальцем.

- Тише, хазула [1], не торопись. Все позади.- Вера с трудом повернула голову в сторону говорившего. Над ней склонился Агафоклис. На лице его отражались беспокойство и забота. Его горячие пальцы коснулись ее щеки, словно он пытался удостовериться, что она - не сон.

- Как ты меня назвал?- Прохрипела она не своим голосом. И тут же закашлялась.

- Это ласковое название на греческом, очень подходит таким девочкам, как ты.- Беззлобно усмехнулся он, наливая из кувшина воду в стакан.

Агафоклис аккуратно приподнял ее, чтобы Вера могла попить. И пока она пила он придерживал и ее и стакан, а потом так же осторожно уложил ее на подушки.

Прохладная вода заметно привела в чувства Веру. Она потянулась рукой к груди. Туда, где по ее мнению должен был быть послеоперационный шов.

- Они не успели этого сделать.- Предугадывая ее вопрос, сказал Агафоклис, нежно спрятав ее руку в своих ладонях.

- Что будет с той девушкой?- После недолгого молчания спросила Вера.

- С кем?

- С женой Талгата… как его там… Они ведь хотели, что бы я стала донором питали.

- Да, я уже знаю…

- Так что с ней будет?

- Человек не может жить без питали. Ей пересадили облученные органы, но она еще в коме и вряд ли очнется.

- Значит, если бы мне вырезали питаль, я бы…

- Да.

- Мне сказали, что после операции отпустят меня и отвезут домой.

- Тебя обманули.

Агафоклис сильнее сжал ладонь Веры. Он молчал, но в глазах его явственно читалось, как он боялся за нее. У Веры никак не складывалось в голове, почему она вдруг стала для него столь дорога.

- Где мы?

- Еще в Алмате. В той же больнице. Но не беспокойся, всех виновных уже арестовали. Аня разбирается с полицией.

- Аня тоже здесь?

- Да, мы прилетели, как только узнали… Вот только нас тоже арестовали.

- За что?

- Так вышло, что мы оказались на месте преступления раньше полиции. А они не стали разбираться, загребли всех сразу. Меня почти сразу отпустили, а Аню задержали за хранение оружия.

- Оружия?

- Она умудрилась каким-то образом перевезти с собой пистолет. Травмат, конечно, но до этого в полиции все равно докопались. Но не бойся, ее тоже потом отпустили. Талгата этого отпустили под залог. До суда.

Щеки веры залились краской от осознания, что Агафоклис примчался в другую страну, чтобы спасти ее, а сейчас сидит рядом с ней и держит за руку. И сколько он уже тут сидит, интересно?

- Сколько времени прошло?

- Часов одиннадцать, наверное.

- Когда ты пришел?

- Сразу, как отпустили из участка. Кстати, я принес тебе поесть. Было трудно уговорить продавщицу, чтобы она приняла рубли.

- Да ладно, с твоей-то способностью убеждать…

- Ладно, ты меня раскусила, это было просто. Я всего-то предложил ей вместо тысячи тенге тысячу рублей, а это в их валюте в шесть раз больше.

- Какой щедрый. Ну давай, показывай, что ты там притащил?

Вера понемногу приходила в себя и уже могла самостоятельно подняться на постели. Агафоклис засуетился, пытаясь ей помочь. Вера не могла не заметить, как трясутся его руки. В какой момент хладнокровный, вечно сдерживающий себя мужчина стал таким… сентиментальным? Он ведь раньше и движения лишнего не позволял себе сделать, а тут…

Он принялся вытаскивать из пакета разные вкусности: пирожки, шоколадки, готовый обед в виде риса с котлетой, сок, воду, яблоки.

- Какой ужас. Ты правда думаешь, что я все это съем?- Выпучив от удивления глаза, выпалила Вера.

- А ты правда думаешь, что это все тебе?- усмехнулся Агафоклис.- Выбирай что хочешь, остальное мне. Если нужно подогреть,я найду микроволновку.

- Нет, не ходи никуда.

Вера была давиться холодной едой, лишь бы сейчас не оставаться одной. Больше всего сейчас она боялась, что все это - ее пробуждение - окажется сном. Что на самом деле ее еще оперируют, а по окончании операции она не очнется.

Ее не отпускало ощущение, что произойдет что-то нехорошее, стоит ей только остаться одной.

Вера изо всех сил старалась не выказывать это, но, похоже, у нее не вышло скрыть свои страхи. Агафоклис, лишь взглянув на нее, вдруг скорчил сочувственное выражение лица и, сев рядом с ней, заключил ее в теплые объятия. Он прижал ее голову к своей груди и уткнулся носом в ее волосы. Он ничего не говорил, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Любые слова утешения сейчас были бы лишними. Они оба это понимали, потому и не пытались нарушить благоговенную тишину. Вера дала волю слезам. Она тихо всхлипывала, уткнувшись в грудь человека, которого выбрала ей в пару Система. Теперь ей казалось, что она сама его выбрала. Подсознательно или на каком-то духовном уровне почувствовала в тот день, что это тот человек, который ей нужен, который должен быть рядом с ней. И ей казалось, что в эту минуту Агафоклис тоже понял это.

Они долго не размыкали объятий. Он не выпускал ее, пока Вера не успокоилась и сама не отстранилась.

- Спасибо тебе.- Едва слышно пролепетала она. В ответ он лишь кивнул.

Они вместе поели. А потом Агафоклиса кто-то позвал и он вышел, оставив Веру отдыхать. Эта палата была куда уютнее той, в которой ее держали до операции. Здесь не было решеток на окнах. Напротив кровати был телевизор. На небольшом столике стоял графин с водой, чашка с фруктами, какие-то бумаги, ручка и ваза с цветами. Пышный букет пионов. Неужели они тоже от Агафоклиса? А от кого еще?