Три взгляда Владимира Корфа, или Любви все возрасты...

Часть 5

 Владимир проводил свои дни в библиотеках, в музеях, в старом архиве, где много читал и с восторгом слушал рассказы старожилов о прежней жизни города, о людях, населявших этот диковинный край, вслушивался в интонации и ловил те словечки и фразеологизмы, которые так лёгко вплетались в речь этих умудрённых опытом и, как сказал один из профессоров университета, отягощённых наградами и званиями жителей этого славного города. Иногда их воспоминания были грустными и поражали своей жестокостью и болью, но почти всегда даже самые страшные их истории были пропитаны неуловимым блеском иронии, заканчиваясь светло и радостно под общий смех и бурные споры. Владимир получал несказанное удовольствие от их рассказов, от богатства истории, множества имён, знаменитых и не очень, какими была пропитана история этого города, и удивлялся тому, как тесно переплетались события «старины глубокой» и на севере, и на юге огромной Империи. Он гулял по центральным улицам и проспектам и с удивлением узнавал и вспоминал славные имена самых родовитых фамилий, жизнь которых неразрывно была связана с прошлым великой страны, – князей Воронцовых, графов Сабанских, князей Куракиных, Оболенских, Барятинских, Корниловых, Коновницыных. Они жили здесь и работали, приумножая славу молодого, но уже знаменитого города!

 А однажды летним вечером его познакомили с Лизой и рассказали историю рода князей Долгоруких и Репниных, а также не менее знаменитого дворянского рода Забалуевых, и Владимир вдруг поймал себя на мысли, что его гордость за своих предков, баронов Корфов, была оправдана, что скрывать свою принадлежность к старинным фамилиям нет смысла, но строить свою жизнь надо так, чтобы и предкам твоим было за что тобою гордиться.      

 - Так ваши праотцы тоже многое сделали во славу Отечества?      

 Владимир кивнул. Он рассказал обитателям старого дворика историю своей семьи, о мифах и легендах, что передавались из поколения в поколение и дополнялись новыми красками и событиями, что привносили в историю рода Корфов новые члены этой семьи.      

 - Как интересно, – протянула Лиза, почти точная копия Ани, такая же беленькая и воздушная. Она тихо сидела в тени огромного платана и завороженно слушала Владимира. – Скажите, Владимир, а вот эта история про барона и крепостную – это правда, как по-вашему? Или всё-таки вымысел?      

 - Думаю, что правда, Лиза. Я много работал в госархиве и несколько раз натыкался на подобные истории. Их, конечно, было мало, но они были. Достаточно вспомнить историю графа Шереметева и его жены, не так ли? Хотя они были так мало счастливы вместе…      

 Все умолкли, вспоминая известную трагедию так рано ушедшей красавицы-певуньи.      

 - А ведь мы ей почти родственники, – тихо заметила Аня.      

 - Каким образом? - Владимир удивлённо поднял брови.      

 - Дело в том, что жена графа Шереметева крепостная Жемчугова в возрасте семи лет была взята на воспитание княгиней Марфой Михайловной Долгорукой, нашей давней и дальней родственницей, имение которой находилось под Москвой. Я иногда думаю, что может поэтому у нас в семье так много актёров? А мамин голос-сопрано, возможно, похож на голос той самой крепостной Прасковьи.      

 - Какой такой крепостной и почему я не в курсе? – вдруг нарушил тишину густой баритон.      

 Лиза с визгом вскочила и побежала куда-то за спину Владимира. Аня осталась сидеть в кресле и широко улыбалась. Дядя Андрей мельком взглянул наверх, где на балкончике показалась довольная тётя Варя, встал и обеспокоенно оглядел сидящую Анну. Владимир медленно поднялся и развернулся в сторону старых кованых ворот. Там он увидел Лизу, обнимающую какую-то стройную женщину и высокого статного мужчину. Мужчина высвободился из объятий и медленно подошёл к сидящим за столиком членам семьи. Он крепко пожал руку и обнял дядю Андрея, склонился к Анне и слегка коснулся губами её щеки. Затем повернулся к Корфу и улыбаясь спросил:      

 - А вы, как я понимаю, Владимир? Долгорукий Пётр Михайлович, – представился мужчина и протянул ему ладонь. Владимир пожал руку и прямо посмотрел ему в лицо. Высокий, подтянутый, с красивыми ухоженными руками, излучающий уверенность и силу. Глава семьи. Следом подошла приехавшая с ним женщина и нежным, глубоким, завораживающим голосом произнесла:      

 - Петенька, это и есть наш гость? Здравствуйте, Владимир, а я Мария Алексеевна, – и она протянула Корфу руку. Её движение было наполнено таким изяществом и было так правильно, что Владимир, нисколько не задумываясь, склонился к протянутой руке и поцеловал её пальцы.      

 - Да, вы правы, я Владимир Корф.      

 - Мы очень рады. Вы уж простите нас за то, что мы не смогли лично встретить и устроить вас, но надеюсь, наша семья позаботилась о вас?      

 Наступила мёртвая тишина. Тётя Варя замерла на балкончике, закусив губу, дядя Андрей поднял брови и закатил глаза, Лиза закрыла себе рот ладошкой и уставилась на Корфа. Одна Анна сидела в кресле и широко улыбалась. Долгорукие переглянулись, Пётр Михайлович склонил голову набок, ещё раз всех осмотрел и едко поинтересовался:      

 - Ну, и скока вы, молодой человек, таки заплатили за такси? – после чего все громко и весело захохотали.      

 Лиза согнулась пополам и упёрлась рукой в спинку плетёного кресла, дядя Андрей упал на маленький диванчик и громко смеялся, забросив голову назад, тётя Варя прикрыла лицо неизменным полотенцем и её тело мелко подрагивало от смеха. Долгорукие хохотали, взявшись за руки и игриво поглядывая друг на друга. Аня широко улыбалась, обводя взглядом свою семью. И тут раздался обиженный голос: