Три взгляда Владимира Корфа, или Любви все возрасты...

Часть 7

      Радостный шум потихоньку стихал, накопившаяся за этот трудный день усталость проявлялась тенями на лицах, неспешностью движений и речи, затягивающимися паузами и редкими зевками. Миша встал и проговорил:      

 - Спасибо вам, но нам пора домой, правда, Лиза?      

 Лиза молча закивала и встала, повинуясь сильной ладони мужа.      

 - Анют, мы пойдём, ладно? А то уже и правда поздно, хорошо?      

 Аня, уставшая, но счастливая, кивнула головой, прикрыв глаза.      

 - Лизонька, не забудь, мы ждём тебя завтра. Захвати свою партию, Андрей завтра дома, он нам поможет. Сын, ты как, не передумал?      

 Андрей Петрович поправил очки и внимательно посмотрел на отца.      

 - Папа, ты меня обижаешь! Как можно забыть об этом? Если мама тоже завтра будет петь, я готов сидеть дома до обеда!      

 - Решено! – бодро закончил Долгорукий и встал. – Сегодня был непростой день, слава Богу, всё закончилось прекрасно, пора и отдохнуть! Миша, Лиза, спасибо, что зашли. Миша, я знаю, что ты устал, но заглянул к нам, спасибо тебе за это ещё раз!      

 Они ещё долго прощались у ворот, Мария Алексеевна поочередно целовала то дочь, то зятя, потом они сели в машину, которая вскоре, взвизгнув тормозами, умчалась в темноту. Дядя Андрей тяжело поднялся и медленными шагами поднялся по лестнице. Он оглянулся и тихо проговорил:      

 - Анечка, не забудь, пожалуйста, у тебя завтра класс, а потом массаж.      

 - Я помню, дядя Андрей.      

 Все начали прощаться, желать друг другу спокойной ночи и сладких снов, двор опустел и на тёплые камни опустилась южная ночь.      

 Владимир стоял у распахнутого окна, с тоской глядя в бескрайнее небо, в центре которого сверкал и переливался Млечный путь, и вдруг вздрогнул – небосвод перечеркнул след упавшей звезды, а вслед за ним раздался тихий девичий вдох. Аня! Он быстро вышел из комнаты и увидел её. Она одиноко стояла на узеньком балконе, крепко держась за перила и напряжённо всматриваясь в тёмное небо. Владимир замер и во все глаза смотрел на неё, стараясь запомнить, запечатлеть в памяти её такой – нежной, уставшей, что-то трогательно просящей у Луны и падающих звезд. Она опять глубоко вдохнула.      

 - Ты когда уезжаешь?      

 От внезапного вопроса Владимир вздрогнул и также тихо ответил:      

 - Через два дня.      

 Анна отступила на шаг от края балкона и медленно повернулась к нему. Она стояла и рассматривала его в свете луны, немного наклонив голову набок. Потом слегка улыбнулась и тихо прошептала:      

 - И тебе… хочется уехать?       

 Владимир пожал плечами и отрицательно покачал головой. Потом шагнул вперёд и Анна оказалась в его объятиях.       

 - Не уезжай… пожалуйста, – на грани слуха прошептала она.      

 - Я не могу, Анечка, скоро вступительные экзамены, студенты, новый учебный год. Скоро закончится мой отпуск и начнутся будни. У меня тоже есть обязанности.       

 Они молчали и не двигались, боясь нарушить то зыбкое состояние покоя, в котором они так нуждались сегодня. Анна чуть повернула голову и потёрлась носом о его грудь.      

 - Володя, я… я не хочу, чтобы ты уезжал.      

 Корф улыбнулся и крепче прижал её к себе. Потом склонил голову и поднял её лицо вверх, обнял его ладонями, долго всматривался в её размытые темнотой черты и, наконец, дотронулся губами до уголка её рта. Он медленно и дразняще целовал её губы, едва касаясь их, удерживая её лицо и не давая отстраниться. Постепенно их общее желание сделало поцелуи жадными, почти дерзкими, Владимир опять прижал девушку к себе и ворвался в её ротик, посасывая её язычок и касаясь своим языком её нёба. Она подняла руку и попыталась оттолкнуть его, но он только на миг оторвался от неё, заглянул в глаза и снова приник к её губам. И Аня сдалась. Она повиновалась его губам и рукам, поворачивая голову и закрыв глаза, отдавшись полностью его силе и тому дурманящему чувству хмельного головокружения, что рождали его поцелуи. Она почувствовала, как взлетела над землёй, и через несколько мучительных поцелуев оказалась в комнате Владимира, в его постели, прижатая его тяжёлым горячим телом. Он исступлённо целовал её лицо, шею, спускаясь всё ниже и ниже. Её лёгкая блузочка уже давно лежала где-то в темноте, сорванная мужскими нетерпеливыми руками, тело горело и плавилось под горячими руками, и вдруг Анна вздрогнула – его губы сомкнулись вокруг соска, впервые в жизни даря ей ощущение блаженства. И она не выдержала и громко застонала. Этот звук, нарушивший тишину ночи, отрезвил Владимира. Он оторвался от её груди, всё ещё прикрытой тонким мягким кружевом, и тихо прошептал:      

 - Что, Аня? Я сделал тебе больно?      

 - Нет, – протянула она и коснулась пальцами его губ, – просто я никогда ещё не испытывала ничего подобного, Володя.       

 Он замер, а потом опустился ниже и тихо произнёс, глядя ей в глаза:      

 - Позволь мне попытаться сделать тебя счастливой? Я обещаю тебе, что не сделаю ничего, чтобы принесло бы тебе боль и сожаление.      

 Она посмотрела ему в лицо и прошептала: