Три взгляда Владимира Корфа, или Любви все возрасты...

Часть 8

      Владимир потёр лицо. Устал. Поднял голову и огляделся. Однако поздно уже, в читальном зале он остался один. Пора домой. У отца сегодня пары тоже допоздна, потом наверняка студентов будет полон дом. Поначалу они его забавляли, но после того, как одна из этих восторженных девиц якобы по ошибке ворвалась к нему в комнату, Владимир решительно поставил вопрос ребром - либо студенты сидят в гостиной отца, либо их вообще не должно быть в их доме. Он встал и кивнул дежурной.      

 - Владимир Иванович, на завтра вам что приготовить?     

 - Спасибо, Таня, но завтра меня пригласили в театр.      

 - Это здорово! И вам пойдёт на пользу.      

 Корф усмехнулся и приподнял бровь, наблюдая, как ловко молоденькая девушка собирает книги.      

 - Вы меня простите, но вы так лишитесь здоровья. Нельзя так работать! Вам нужен отдых!      

 - И откуда вы всё знаете?      

 - Никита рассказал.      

 - Никита? Какой Никита?      

 - Мой жених, – Таня смутилась и подняла глаза. – Он у вас на кафедре работает.      

 - Хворостов? Таня, что же вы молчали? Почему не выгнали меня взашей раньше? Ведь он сегодня такие планы строил на вечер, а уже так поздно!      

 - Ничего, он терпеливый – подождёт.      

 Владимир посмотрел на счастливую девушку и глубоко вдохнул.      

 - Тань, если я виноват, то предлагаю свою помощь. Давайте тележку, я помогу довести её до хранилища.      

 Таня вприпрыжку побежала по пустому залу, её легкие шаги гулко отдавались в полутёмных углах огромного читального зала. «Как стрекоза…» Владимир на миг опустил веки, чтобы увидеть тень Ани, и начал быстро собирать книги. Вскоре появилась Таня с большой диковинной тележкой для книг, они споро погрузили бесценный груз и вместе зашагали к лифту.      

 Владимир вышел на крыльцо, вдохнул уже прохладный воздух и запахнул пальто. Осень. Уже поздняя осень, быстро темнеет, ветер постепенно приобретает северное холодное дыхание, по утрам лужицы иногда покрываются хрупким ледком. Скоро зима. Как быстро пронеслось время. Как медленно оно течёт. Особенно вечерами, когда из отцовской половины слышны взрывы хохота и молодые задорные голоса, а он сидит один, всегда один и ждёт. Ждёт ночи, чтобы увидеть во сне Аню. Ведь для чего нам даны сны? Сны нужны для того, чтобы хоть немножко побыть с тем, кого нет рядом.      

 Владимир сел в машину, завёл мотор и откинулся на кожаное сидение. И опять увидел Аню, которая стояла на балконе и смотрела на него. Она ничего не говорила, не плакала, не улыбалась, она просто смотрела на него и отрицательно качала головой. Когда он сказал, что будет звонить. И тихо, но твёрдо сказала: «Прощай, Владимир». Тётя Варя хлюпала носом и вытирала глаза полотенцем, Пётр Михайлович и дядя Андрей крепко пожали ему руки и обняли на прощание. Мария Алексеевна улыбалась и в последний момент сунула ему в руки корзинку с ароматной клубникой. Они все долго махали руками, пока он садился в такси вместе с «баг'ажом». И только Аня молча скрылась в своей комнате.      

 Сутки в поезде чуть не лишили Владимира рассудка, а дома его ждало ещё одно известие. Анна согласилась подписать контракт с итальянским импресарио, который специально приехал на премьеру «Жизели», чтобы своими глазами увидеть «южную принцессу», что полгода назад покорила Париж. Своё место примы она уступала другой балерине, Полине, кажется, что в тот знаменательный вечер танцевала роль Мирты – королевы виллис. Когда Владимир вспоминал спектакль и громкие крики из соседней ложи, он жалел только об одном, что этот итальянец не вывалился и… не сломал себе шею! Михаил поехать вместе с Аней не захотел – Лиза ждала малыша.      

 Он открыл глаза и медленно выехал со стоянки, успев краем глаза увидеть целующихся Таню и Никиту. Счастливых и влюблённых.      

 Вечером он надел костюм, повязал галстук и пошёл к отцу. В гостиной собралось много людей. Владимир увидел Александра Христофоровича и с улыбкой подошёл к любимому дяде.     

 - Володька, привет! Ты чего такой хмурый? Улыбайся, жизнь прекрасна!      

 Владимир улыбнулся и поинтересовался:      

 - Дядюшка, а когда твои балбесы будут на занятия вовремя приходить?      

 - Володька, не бурчи! Ты же понимаешь, что для моих балбесов главное – это театр, а всё остальное прилагается.      

 Корф покачал головой:      

 - Ты им передай, что экзамен по истории тоже прилагается.      

 - А ты сатрап, Корф! Посмотри на своего отца! Он же помолодел лет на -дцать, как начал обучать молодёжь.      

 - А я, дядюшка, ещё не совсем старик, чтобы так кардинально помолодеть.      

 Его дядя, знаменитый режиссёр и педагог Александр Бенкендорф, обиженно поднял брови и заорал, не обращая внимания на собравшихся гостей:      

 - Иван! Твой негодный сын, мой племянник, назвал меня… Меня, представляешь? Назвал меня стариком!      

 - Александр, – моментально раздался глухой голос отца, – это твой племянник, ты и разбирайся!      

 - Нормально съехал с темы, – кивнул Бенкендорф и круто изменил тему. – Володь, мне надо завтра заехать к Романову в театр, поговорить о стажировке моих, как ты сказал, балбесов. Мне бы хотелось, чтобы ты поехал со мной. Романов очень тебя любит, интересуется, как ты да что, поехали, мой мальчик? И ты развеешься, и Николай порадуется…