Три взгляда Владимира Корфа, или Любви все возрасты...

Часть 12

  В основе повествования впечатления автора от балета Петра Ильича Чайковского «Щелкунчик» Мариинского театра в 2012 году.       

 Телекамеры были установлены, операторы бегали по залу, уточняя лучшие точки для съёмки, переговариваясь по рации и жалея только об одном, что занавес закрыт и им нельзя полюбоваться на молоденьких стройненьких балериночек, передавая друг другу слухи о солистке. Которая якобы променяла лучший европейский театр на право солировать здесь, дома. Некоторые пожимали плечами, некоторые разводили руками. А главный прямо сказал, что причины неизвестны, а гадать на кофейной гуще, чтобы узнать и понять мысли женщины – дело последнее, а посему все рты закрыли и приготовились к съёмке. Парни ему попались понятливые, и уже через несколько минут все они стояли позади своих камер с наушниками на головах и не спускали глаз с пока ещё опущенного занавеса. Спектакль должен был идти практически в прямой трансляции. Почему практически? Да потому что его антракт совпадал по времени с итоговой программой новостей, а посему второй акт планировался к показу в записи. Вскоре в оркестровой яме раздалось разноголосое звучание оркестра, будто там собрались дети и каждый из них что было сил дул в духовые, водил смычками по струнам и бил в барабаны, выбивая дробь и заставляя замирать сердце. Наконец, раздался требовательный стук дирижёрской палочки и сказка началась.      

***

 В директорской ложе сидели несколько мужчин и одна женщина. Строгая, красивая, в чёрном вечернем платье и с жемчужной ниткой на шее. Её светлые волосы были убраны вверх в виде переплетающихся золотых жгутов, украшенных капельками всё тех же жемчужин. Она не отрываясь смотрела на сцену в ожидании начала спектакля. Мужчины, сидевшие рядом и чуть позади, тихо переговаривались, низко склонив головы и поминутно поправляя манжеты белоснежных рубах, выглядывающих из фрачных рукавов.      

 - Как это всё англичане каждый день носят?      

 - Сашка, не бурчи, а то тебя сейчас из ложи выставят.      

 - Ага, прям побежал! Ты, Серёга, привыкший к этому выпендрёжу и официозу, а я всё больше в джинсах шарахаюсь.      

 - Джинсы, ха! Я ваще в тельняшке себя как в собственной шкуре чувствую.      

 - Да ладно, подумаешь! Можно один вечер и помучиться, тем более, что всего-то два часа.      

 - Скока? Два часа? Да я в жизни стока во фраке не сидел!      

 - Да ну? А ты своим оркестром в тельняшке, что ли, руководишь?      

 - Так то руководить, а тут просто сидеть! Это две большие разницы!      

 - А ты не просто сиди – ты аплодируй.      

 Наступила секундная тишина и раздался тихий шёпот:      

 - Если сию секунду вы все не замолкнете, я сломаю об ваши г'оловы свой стул! Он, кстати, тяжёлый и стоит дорог'о, так, Николай?      

 Все согласно кивнули, и в этот миг занавес быстро поднялся вверх и их взорам предстала богатая гостиная с ёлкой, подарками и гостями. Дети веселились у ёлки, взрослые разговаривали и пили шампанское, музыка рассказывала о новогоднем чуде и заставляла вспомнить, что скоро наступит настоящий праздник. Праздник детства и исполнения желаний.      

 - Николай, а кто эта девочка, что танцует Машеньку?      

 - Варь, не узнаешь? Это же Соня Репнина, Мишина сестра! Красавица! И умница, каких мало. Думаю, что будущая солистка, правда, Сергей?      

 Оболенский довольно улыбался и внимательно следил за развитием событий на сцене.      

 - Слышь, Сергей, а это что – твои дети танцуют?      

 - Да, мы с Николаем решили, что если уж сказка для детей, так пусть дети и танцуют. Почти все средние классы моего училища попали на сцену, пусть поработают, родителям расскажут, на сцене побывают, почувствуют её. Не всё же им у стен спины ломать, пусть привыкают.      

 - Здорово! Молодцы, мужики, прямо со школы на театральную сцену!      

 - Хм, это ещё не всё. Вы сегодня увидите ещё моих племянников! – с гордостью прошептал Романов, косясь на молчащую Варвару. Она повернула к нему голову и вопросительно приподняла бровь.      

 - Сегодня танец пастушков, вот он в программке указан как «датский марципан», будут танцевать дочери моего младшего братца Мишки – Елизавета и Екатерина, а с ними сын моей сестрицы Елены Павел.      

 - А не много ли Романовых на одной сцене? – угрюмо поинтересовался Бенкендорф, поправляя бабочку.      

 - Ты, Сань, если не в настроении сегодня, то помолчи! Им сейчас по пятнадцать, а танцуют как профессионалы! Сам увидишь!      

 - Тихо! – скомандовала Варвара, обрезая начинающуюся ссору. – В антракте наг'оворитесь.      

 А на сцене праздник заканчивался, подарки были розданы, гости прощались, гас свет, все ложились спать. И только маленькая Маша всё никак не могла уснуть, прижимая к себе полученную в подарок странную куклу.      

***

 Владимир начало пропустил. Поздно выехал с работы, долго стоял в пробках, нервничая и крепко сжимая руль, ругаясь сквозь зубы. Когда он влетел в дом, то понял, что у отца опять студенты и они сегодня тоже смотрят балет, по своему обыкновению громко обсуждая каждый жест и движения танцоров. Судя по музыке, пока что шёл первый акт, а это значит, что Анечка ещё на сцене не появлялась. Он быстро поднялся к себе, на ходу снимая пальто и пиджак. Пока снимал ботинки, нашарил рукой пульт и включил телевизор. Сегодня не маленький на рабочем столе, что бубнил ему под ухо, когда он работал, а большую плазму на полстены, что подарил ему дядя.