Три взгляда Владимира Корфа, или Любви все возрасты...

Часть 15

 Корф ходил по залу, поминутно поглядывая на табло. Время прилёта 19.05. Ничего не меняется, но почему же так медленно тянется время, ни на секунду не приближая его к Анне. Вот уже три недели, как она уехала с театром на гастроли в эту самую Финляндию. Они перезванивались, вечерами болтали по скайпу, но видя на экране монитора её уставшее лицо, Владимир старался долго её не задерживать, чтобы она могла отдохнуть и выспаться. А это в её положении было главным. Ведь их малышу уже было два месяца. Владимир перерыл весь интернет и узнал, что у его сына уже есть ручки и ножки, бьётся маленькое сердечко, появляются глазки и ушки. И хотя по самой будущей маме ничего такого видно не было, но его папа знал, что малыш скоро услышит его и даже будет двигать малюсенькими пальчиками.      

 Владимир вздохнул и в сотый раз посмотрел на табло. 19.05. Три недели… Три недели без жены. И как он раньше спокойно сидел в библиотеке, читал лекции, разговаривал со студентами? А сейчас его всё раздражало – и тишина, и шум, и вопросы, и ответы! Всё! Владимир усмехнулся – будто это он беременный, а не Анечка. Хотя… Первая беременность – это испытание и для мамы, и для папы. И для родственников. Скорее бы Лиза родила, тогда все имеющиеся в запасе дедушки и бабушки переключат своё внимание на мелочь по фамилии Репнина и немного оставят их с Аней в покое. Хотя… не факт. Тётя Варя звонила каждый день, она требовала отчёта во всём – что ели, что пили, как спали, куда ходили. Александра Фёдоровна, узнав об Аниной беременности, тотчас же составила график репетиций и целый комплекс упражнений для нормальной работы и будущего быстрейшего восстановления, постепенно вводя в репертуар новых солисток Наталью Репнину и Катю Нарышкину. Но если насчёт Кати всё было более-менее ясно, то вот Наташино будущее в театре Романова было весьма туманным. И всему виной был один скромный молодой скрипач в очках, что звонил, писал, присылал короткие, но нежные сообщения, от которых Наташка млела и полыхала как маков цвет. Романовы удручённо качали головой, но согласно пожимали плечами. Молодость! Куда от неё?

 Приятный женский голос проворковал, что самолёт наконец-то приземлился. Владимир подошёл ближе к дверям и через головы встречающих старался рассмотреть пассажиров, прилетевших этим долгожданным рейсом. Какие-то молодые люди в строгих костюмах с чёрными портфелями, одинаковые, будто их всех штамповали на заказ, девушки странной наружности – не то студентки, не то путешествующие бездельницы, аккуратные старички-туристы. Где же Аня? И вдруг она появилась в проёме двери – весёлая, улыбающаяся, с волосами, убранными в хвост, что мило качался в такт её шагам, в серой шубке и чёрных брючках, которые она покупала специально для этой поездки. Аня повернулась назад и что-то со смехом произнесла. Владимир вытянул шею и за её спиной увидел Сашку, который что-то кричал в телефонную трубку, придерживая сумку на плече.      

 Владимир шагнул вперёд и Аня увидела его. Она на миг остановилась, а потом сорвалась с места и с разбега прыгнула в его объятия, обхватив его руками и ногами. Владимир обнял её и замер, наслаждаясь этим первым мигом близости любимого человека. Он повернул голову и коснулся губами её уха.      

 - Знаешь, – услышал он тихий шёпот, – а Машка девочку родила. Сашка чуть с ума не сошёл в самолёте. Даже со стюардессами поругался, когда его попросили телефон отключить, – она помолчала, а потом уткнулась носом в его волосы на виске и тихо закончила: – Я так скучала, Володя, так скучала, что плакала по ночам. Там холодно, а меня по утрам так тошнило, а я одна, и тебя нет рядом, а они ничего не понимают, а я…      

 Владимир сдавил её руками и мягко перебил:      

 - Тихо, тихо… Ты здесь, со мной, сейчас поедем домой, там тепло, хорошо, уютно. Но, Ань, есть одна заковыка…      

 Анна испуганно глянула ему в лицо и вопросительно подняла брови.      

 - Понимаешь, малышка, если ты так и будешь висеть на мне, как коала на баобабе, то я не смогу вести машину. Да-да, – закивал он головой в ответ на широкую улыбку жены.      

 Аня сползла вниз, шутливо чмокнула Владимира в щёку и сделала шаг в сторону.      

 - Ну, нет, дорогая, – вдруг услышала она, – не так быстро, – и в следующий момент муж прижал её к себе и, наконец, поцеловал.      

 Она вцепилась в его куртку, отдавая всю себя этому сильному, умному, красивому, нежному и желанному мужчине. Самому любимому и родному. Володе…   

***

 Николай Романов влетел в свой кабинет, что есть силы грохнул дверью. Нет, его точно сглазили! Всё кувырком! Он остановился посреди кабинета, сцепив зубы и сжав кулаки. Главное, не показать Сашеньке свой гнев и растерянность. Она возилась с родившейся малышкой, хлопотала, грела молоко, пеленала и агукала, будто бы малышка была её дочерью, а не внучкой. Маша получала дочь только для кормлений, а когда бабушке всё-таки приходилось уходить на работу, то она каждые полчаса рапортовала о том, как Дашенька покушала, как спит, как машет ручками, как капризничает. Саша, как строгий муж и отец, поначалу сердился и выговаривал ей, что та абсолютно избалует девочку, но когда увидел растерянное лицо своей мамы и то, как она нежно положила малышку в кроватку, будто оторвала от себя самое родное и дорогое, разрешил всё. В конце концов никто не знает, что ожидает эту кроху в будущем, так пусть её побалуют сейчас, пока она совсем маленькая и ещё так сладко пахнет молочком.      

 Итак. Проблема с ведущей балериной неожиданно решилась как бы сама собой, когда в театре появилась Анечка. В концу сезона она оставит сцену, но к новогодним спектаклям будет в форме, так пообещала Сашенька, а она в этом знает толк – сама вышла на сцену через два месяца после рождения сына. Пока Аня будет в вынужденном отпуске, её заменят Наташа и Катя. Правда, Наташка как-то серьёзно настроена переехать к брату на юг. Ха, знаем мы этого «брата»! Андрей Петрович на порядок обогатил телефонные компании своими звонками и сообщениями. С танцовщиками тоже всё более-менее ясно – Сашка в прекрасной форме, через год можно будет постепенно вводить Павла, новый парень Алексей Седой, которого Сашка увидел на выпускном у Оболенского, трудится как негр на плантациях, из него может получиться чудесный солист. Скоро подрастут племянницы Екатерина и Елизавета, если будут усердно работать, то тоже в статистках долго не задержаться.