Три запрета Мейвин

Яблоневый венец

С вершины холма, от сиянья костров в распахнутые объятья ночи. В обрыв. И не бежала, но летела под откос, едва касаясь ногами перьев травы.

Я знала одно. Меня, как ту жену Крунху, никто не мог догнать.

Костёр Бела виден был уже лишь как отдалённое неясное зарево, и слышала я одно биение сердца… когда птицей в расставленные силки влетела в протянутые руки, и кольцо их стальных объятий сомкнулось вокруг меня.

Укус поцелуя ожёг разомкнутые губы.

«Он не придёт», - явилось тогда нерассуждающее жестокое знание, и стало вдруг ясно, что до того самого мгновения я ещё во что-то верила, надеялась… ждала. А тогда – оборвалась последняя надрезанная нить. И я покорилась, отдалась в плен – чужим губам, чужим рукам, чужой воле.

Не хватало дыхания, от бега, от чего-то ещё – глубинного, душного, тёмного, тёплого… В его объятья я падала, как в пропасть, долго, долго… и достигнув её дна, услышала свой отдалённый вскрик. Он поймал мой крик губами – жаркими, жадными…

Та ночь полнилась голосами и шёпотом, шорохом и всхлипами потерянной флейты, и оглушительно пахла яблоневым цветом, и влажной землёй, и предгрозовым небом. Небо накрывало собою землю, и земля дрожала и отзывалась долгим стоном. И всё сливалось воедино, как было в начале времён, и плавилось в жаре первозданного огня…

***

Поутру я долго не поднимала головы с плеча любовника. Но не мы властны над временем – время над нами. «Он пришёл и уйдёт, а боль останется», - так сказала мудрая Орнат о моём женихе. Что ж, не ошиблась она и в этом.

Снопы лучей прокалывали листву и золотыми иглами вонзались в зрачки.

Он осторожно отвёл волосы с моего лица, и долго-долго смотрел на меня, приподнявшись на локте.

- Ты прекрасна, - прошептал он с дрожью благоговения и провёл долгим касанием – от виска по щеке, изгибу шеи, к плечу, ниже, ниже… будто стремясь на кончиках пальцев унести воспоминание о той, что ночью Бельтайна принадлежала ему.

Я отворотилась, пряча излом горькой улыбки.

«Измажь я сажей лицо, обрежь длинные косы, обрядись в чумные лохмотья взамен ярких платьев… взглянул бы ты в мою сторону?»

Не знаю, желала бы я услышать правдивый ответ… и потому спросила иное:

- Теперь-то назовёшь ты своё имя или же останешься незнакомцем, с которым свели меня костры Бельтайна?

Он улыбнулся, целуя в ладонь.

- Как же не открыться той, которую люблю? Я – Фэлтигерн, сын Глендана.

Как просто сказал это он, внук и племянник королей!

Холодный пламень синих глаз выстудил мою душу страхом.

- Престол Тары по праву мой, - прибавил Фэлтигерн со спокойствием обречённого на победу. Или смерть. С тихим вздохом он склонился ко мне, клеймя поцелуями. – Мейвин, моя Мейвин… Я сделаю тебя своей королевой.

С прощальной лаской перебирая тёмное золото его волос, рассыпавшихся по моей груди, до слёз вглядывалась в высь, в зелёный полог нашей постели, в жестокое сияние. Орнат предостерегала внучку, упреждала о разлучнице. А я-то, глупая, вздумала уж ревновать его к женщине! Ни много ни мало, сама земля наша – мне ли тягаться с такою соперницей?..

В мыслях звенела спасительная пустота. С тихой улыбкой Фэлтигерн вплёл в мои волосы яблоневую ветвь и укутал плечи своим плащом.

Оправив своё одеяние, я невольно вскрикнула от нежданной и обидной боли. Ладонь прочертила алая капля.

Фэлтигерн встревоженно нахмурился, оборачиваясь на вскрик, но я беспечно ответила, что всему виной моя неосторожность: я поранилась об иглу фибулы, скреплявшей плащ на плече.

Неизвестный кузнец сработал фибулу с несомненным мастерством: литая, она была выплавлена в виде оскаленной волчьей головы, а запятнавшая звериную морду кровь лишь прибавляла сходства.

«Фэлтигерн… - прошептала про себя, цепенея. – Фэл…тигерн.

Князь волков».

На вершине холма нас уже ждали.

Увидев нас, пришедших вместе, увидя мою руку в ладони Фэлтигерна и кипень яблоневых лепестков в моих волосах, матушка осветилась торжествующей улыбкой, точно была воином, одержавшим важнейшую в жизни победу.

Пламя Бельтайна разнесли по домам, затеплив очаги. Там, где накануне в полнеба полыхал костёр, земля спеклась и растрескалась от жара и казалась обугленной раной.

Но за кругом света трава пожухла от инея. Не всюду – я видела цепочки следов, словно кто-то метался по кругу, отходя и возвращаясь, не в силах переступить границу и не в силах уйти… долго. Я знала – до рассвета.

И рвалось из груди гневное отчаяние: «За что ты так со мной?!..»

С нами…

- Не знал, что вёсны в Лейнстере столь суровы, - заметил Фэлтигерн, касаясь выстуженной земли.

Я промолчала безучастно. Первый нарушенный гейс заказал быть счастливой…

Жена Крунху - легендарная бегунья. По приказу короля Улада состязалась в скорости с запряжённой лошадьми колесницей и победила.

Внук и племянник королей - наследование имело лествичную систему: от старшего брата к младшему, от старшего в роду к следующему по старшинству.

Имя Фэлтигерна можно перевести как "повелитель волков".

Яблоневые ветви на утро после Бельтайна - знак заключённого брака.