Три запрета Мейвин

Маг Туиред

Не знаю, какими путями – не без помощи колдовства, не иначе – добились того, что два войска встречались в долине Маг Туиред в назначенный срок. Фэлтигерна я почти не встречала, а когда всё же видела, то издалека; были у него заботы свыше умирающей жены. Я чувствовала лишь облегчение от того, что другое и другие отнимают у меня нелюбимого мужа. В шатёр он приходил хорошо если каждой ночью, и на отдых оставалось слишком мало, чтобы тратить то немногое ещё и на бесплодные разговоры.

Я лежала без сна под боком у мужа, вглядывалась в темноте в уставшее, заострившееся лицо, испытывая к нему ровное сестринское чувство. «Ничего, Фэлтигерн, скоро всё закончится. Скоро».

Памятуя о моих словах, Фэлтигерн старался без крайней нужды не отсылать из лагеря братьев, хотя б не пятерых разом, и, хоть вслух он не объяснял своих намерений, я была ему благодарна за возможность урвать короткие дни до вечной разлуки. Братья смущены были, видя младшую сестру непривычно ласковой, женски-мягкой.

- Ещё не поздно, возвращайтесь, братцы, - безнадёжно упрашивала их. – Родители постарели, не могут управляться, как прежде. Возвращайтесь, найдите себе хороших девушек, порадуйте матушку внуками, так давно она их просит…

- Как же нам вернуться? – отвечал за всех Лиэн. – Обещались твоему супругу - так что ж, теперь отступим, когда каждое копьё на счету?

- Он избавит вас от обещаний!

- Нет, не дело это, Мейвин.

- Упрямцы, неужто не понимаете, отчего прошу? – отчаявшись, открыла главное. - Дурной сон поведала мне матушка. Сама-то она толковать не умелица, так ведь Орнат научила меня кое-чему. Кому, как не родной сестре, желать вам добра? Не жаль меня – пускай, пожалейте отца с матерью!

- Раз так нам назначено – что ж, - мягко ответил Лиэн и обнял, как в детстве. – А всё же больше горя от трусливых да подлых, чем от ушедших славной смертью.

И я расплакалась, уткнувшись брату в плечо, как не плакала и в детстве.

- Видно, такова моя кара: тщетно остерегать любимых от смерти, - сказала, утерев лицо.

- О ком ты, Мейвин? – удивился брат.

- Не слушай, - отмахнулась я. «Однажды ты поймёшь», - сказал тогда Самайн… – Поступайте, как знаете. – И развернулась уйти.

Догнали, вернули. Той ночью я не вернулась в мужнин шатёр, так и уснула за долгими разговорами, на коленях у Лиэна, закутанная в три плаща, а четверо младших сидели рядом у костра.

Анвира вновь доказал своё искусство, проведя войско по тайному ходу, что соединил два холма, и, когда мы поднялись, то обнаружили себя уже в долине, славной великими битвами, на равнине героев, в пределах королевства Коннахт. Я озиралась и понимала, что узнаю эти места, где сама сражалась когда-то во главе войска. Однако время моих битв прошло.

То было утро накануне сражения.

День прошёл в необходимых приготовлениях. Долина сделалась пестра, наводнённая таким количеством людей и лошадей, что не собиралось на ней, верно, с самой битвы с фоморами. Когда же придут наши враги, заполнится долина, как чаша, что до краёв налита пенным мёдом.

- Где же обещанные тобою воины? – едко спросил, приблизясь, Фэлтигерн. Червонная туника и сапоги вышиты были золотой нитью, позолотою покрыта была кольчуга и изукрашена брызгами кораллов, но ярче золота горел у бедра меч Нуаду. – Вижу, не так уж они спешат. Или кони их охромели, неподкованные? Или оружие затупилось, а доспехи заржавели? Или доблесть изменила им?

- Не ведаешь, против кого обращаешь хулу, - усмехнулся Анвира, отдыхавший вблизи от меня, под сооружённым от дождя навесом из шкур. – Быстрее их коней не сыскать во всей долине Фаль, оружие в верных руках не знает позора, а доспехи им и вовсе не нужны.

- Такова их смелость?

- Такова, что иные лишаются смелости, едва услышав их прозвание, - отвечал сведущий колдун.

Загадкам его Фэлтигерн легко сыскал бы ответ, если б размышлял над ними, но иное занимало его ум, к тому же чувства омрачали его ясность.

Нетрудно было догадаться, в чём сокрыт был источник гнева Фэлтигерна. Неведомым, но верным чутьём муж угадал, что один из обещанных воинов забрал меня от него.

- Анвира, защита твоя похвальна, но излишня, - вмешалась я, прежде, чем король нашёлся с ответом. - А тебе, Фэлтигерн, скажу иное. Я обещала, и обещание моё будет исполнено. А придут они не раньше, чем придёт ночь. И не прежде, чем я позову их.

- Госпожа, - шепнул Анвира, когда Фэлтигерн ушёл, едва сдерживая ярость, - ты должна знать: всякий, кто призывает Дикую Охоту, уже не принадлежит себе.

- Что же в том, Анвира, ведь я уже давно не принадлежу себе. Душу мою уж забрала Дикая Охота...

- Вот как... - старый колдун на миг склонил голову. - Значит, всё уже решено... На счастье ты встретилась молодому королю, госпожа. Не гневись на неразумное его поведение. Он молод, он мужчина, а мужчина, у которого отнимают возлюбленную жену, горазд на сотворённые в горячке поступки и необдуманные обвинения. Теперь он ещё не способен понять. Но я благодарю за помощь, госпожа, от себя и за него.

- Всё так, как должно быть, Анвира, разве нет? Опрометчиво забирать слишком много счастья в одни руки. Муж мой желал получить королевство и королеву. Размен королевой за власть - недурная сделка, ведь так? Жизнь моя не так ценна... Он поймёт... да, поймёт, как же иначе...

Безмолвными тенями явились молодые ученики колдуна и помогли ему подняться, бережно поддерживая за сухие руки в оплётке вен. Анвира молча поклонился на прощание; ученики нагнули обритые головы. Причастные к магии отправились сотворять все положенные обряды по ниспосланию воинской удачи, возносить дары богиням воинов, чтоб те вселили доблесть в сердца наших воинов, чтоб придали крепости их рукам и меткости ударам, а в рядах врагов наших посеяли страх и отравили решимость.

Мне, хоть и обладающей кое-какими силами, было не по пути с ними, да, по правде сказать, не так уж и хотелось смотреть на кровавые жертвоприношения и участвовать в изнурительных ритуалах. Издали виделась огненно-золотая фигура Фэлтигерна. В преддверии боя, что решит его участь и участь всех воинов с обеих сторон, да и всей Эрин на ближайшие годы, Фэлтигерн сделался ожесточённым и, вместе с тем, сдержанно-собранным. Голос его гремел, слышимый всем и каждому в пределах долины Маг Туиред; он являлся в тысяче мест и успевал проследить за исполнением сотни дел, и всякий воин, верно, мог поклясться, что король обращался именно к нему и именно его ободрял.