Три Желания

= III =

Вернувшись в пансионaт, Иван Иванович направился к себе в комнату и, не потрудившись снять с себя ни пиджак, ни туфли, улегся на кровать. Уставившись в белезну потолка невидящим взглядом, Сидоров признался себе, что, хоть он и не верит в чудеса, но странный разговор с не менее странной собеседницей оставил в нем некий неизгладимый след.

Пенсионер приподнялся на локтях и несколько раз сильно потряс головой, но ни смех, ни звонкий хлопок в ладони, ни голос Александры Сергеевны не покидали его головы.

- Нужно отвлечься… Срочно, - решил для себя Иван Иванович и не глядя протянул руку к прикроватной тумбочке. - Еще не хватало из-за какой-то умалишенной старушенции с ума сойти…

Пальцы нащупали потрепанную книженку, вцепились в нее и приволокли к лицу хозяина вместе с очками для чтения. Сидоров подмял под собой подушку, нацепил на нос очки и раскрыл книгу. На грудь легла выпавшая из книги фотография. Приветливая улыбка внука моментально растопила сердце деда. Иван Иванович грустно вздохнул и бережно погладил личико мальчугана пальцем.

- "Любое, самое сокровенное, самое волшебное… И не одно," - голос Александры Сергеевны набатом прозвучал в голове пенсионера. - "Три желания… Но абсолютно любых, пусть даже самых невероятных…"

- Самых невероятных.., - пробубнил Сидоров и снова затряс головой, прогоняя неправдоподобное видение.

Он бережно отложил фотографию внука на тумбочку и вонзил взгляд в книжные страницы, но строки прыгали, слова то сливались, то расползались, мешая сосредоточиться. Через пару минут безуспешных попыток начать чтение, Иван Иванович отложил книгу прочь и резко поднялся на ноги.

Сидоров нервозно прошелся по комнате, прислушиваясь к постукиванию собственных каблуков о линолеум. Остановившись посреди комнаты, он опустил глаза в пол и только тогда заметил, что все это время валялся на постели в туфлях и костюме. Хлопнув себя ладонью по лбу, Иван Иванович подошел к шкафу и распахнул дверцы.

Переодевшись в другой, идеально отглаженный, костюм пенсионер задумчиво уставился на висевшие на перекладине галстуки. Наконец, он выбрал наиболее подходящий по тону, повязал его и вышел из комнаты.

- Екатерина Леонидовна, - издали начал он, но тут же смущенно замолчал.

- Да, Иван Иванович, - ответила медсестра, поднимая на него глаза. - Я могу Вам чем-нибудь помочь?

- Да, Екатерина Леонидовна…

- Можно и просто Катя, - улыбнулась девушка. - Меня многие так называют.

- Екатерина, - откашлявшись продолжил пенсионер, не позволив себе пани-братского уменьшительно-ласкательного обращения к пусть молодой, но все же сотруднице медицинского персонала, тем не менее пренебрегнув отчеством. - Вы… не подскажите мне… как бы это сказать… в какой комнате поселили …хм-м-м, Александру Сергеевну? …Пожалуйста.

- Александру Сергеевну? - переспросила девушка. - Какую именно Александру Сергеевну?

- Ту, что… ошибочно… определили в мою комнату, - уточнил Сидоров. - Сегодня утром.

- А Вам зачем, Иван Иванович? - удивленно приподняв брови, поинтересовалась Катя.

- Надо, - сурово буркнул тот, но тут же сменил тон и добавил. - Мы не окончили один деликатный разговор…

- Хорошо, - кивнула девушка. - Сейчас посмотрю.

- Будьте так любезны.

Медсестра пожала плечами и, отложив в сторону журнал, вытащила из полки стола регистрационный список. Она неторопливо провела пальцем по вписанным в ровные разлинеенные строки именам и улыбнувшись подняла глаза.

- Комната Два-Е... Это последняя в конце коридора на втором этаже.

- Спасибо, разберусь, - кивнул Иван Иванович и незамедлительно направился к лестнице.

Спустившись на второй этаж Дома Престарелых, он прошел по коридору, молчаливым кивком поздоровался с дежурной медсестрой, но, подойдя к двери, в нерешительности замер около нее. Сидоров несколько раз поднимал сжатую в кулак руку, но так и не коснулся двери костяшками пальцев. Внезапно дверь открылась сама и на пороге возникла все та же стройная фигура Александры Сергеевны.

- Ну что же Вы не заходите? - улыбнувшись, спросила она.

- А как Вы догадались, что я...? Впрочем, не важно…

- Проходите, Иван Иванович, - лукаво усмехнувшись, пригласила женщина, чуть отступив в сторону и приглашая гостя галантным жестом.

Сидоров переступил порог и осторожно прикрыл за собой дверь. Оглянувшись по сторонам, у него внезапно сложилось впечатление, что женщина живет здесь не какие-нибудь часы, а уже несколько лет. Аккуратно застеленная постель, громоздкий, нестандартный для мебели пансионатa платяной шкаф, широкий стол со стульями под темнозеленым абажюром, и бесконечноe множество фотографий в причудливых резных рамках, украшающих все свободные стены комнаты.

- Чаю?

- Нет, благодарю. Я на минуту, - отрицательно замотал головой пенсионер.

Он подошел к столу и, отодвинув один из стульев, присел на край. Александра Сергеевна осталась стоять на прежнем месте, вонзив в гостя внимательный молчаливый взгляд желто-зеленых глаз. Иван Иванович откашлялся, около минуты теребил пуговицу пиджака, как вызванный к директору школьник, краснел, бледнел и, наконец, тяжело вздохнув сказал: