Три желания для наследника

ПРОЛОГ

Пески пели.
Закатное солнце медленно опускалось за бесконечные барханы, окрашивая пустыню в золото, янтарь и густую медь. Горячий ветер скользил по дюнам, поднимая в воздух тысячи песчинок. Они кружились в танце, словно древние духи, скрывая следы тех, кто однажды осмелился пересечь эти земли.
Посреди бескрайней пустыни стоял шатер. Большой, светлый, сотканный из нескольких слоев плотной ткани, не пропускающей ни жару, ни любопытные взгляды. Длинные полотнища у входа плавно колыхались под порывами ветра, будто приглашая войти.
Медленно...
Очень медленно...
Мы оказываемся внутри.
Воздух наполнен ароматом теплого песка, благовоний и сладких восточных специй. Сквозь полупрозрачные внутренние занавеси пробивается мягкий янтарный свет заката.
Я тяжело дышу.
Мои ладони все еще лежат на груди мужчины, стоящего так близко, что между нами почти не осталось воздуха.
Асаад. Наследник династии джиннов.
Высокий, смуглый, с длинными темными волосами, рассыпавшимися по плечам. Ярко-голубые глаза, обычно наполненные насмешкой, сейчас смотрят на меня непривычно серьезно. Он стоит передо мной полностью обнаженный на его теле виднеются древние арабские татуировки, уходящие по сильным рукам и исчезающие за спиной.
Несколько секунд назад его губы были совсем рядом с моими.
Но теперь он ласкающий поцелуями мою шею медленно спускался по ключице, коснулся губами груди через майку, ему видимо доставляло большое удовольствие ласкать через одежду мою грудь. Мои соски нравились ему еще сильнее, он словно хотел их съесть. Пока ласкал один сосок губами, рукой ласкал другой, я и подумать не могла что такая прелюдия может так взбудоражить меня.
- Ас....Асааддд.....
- Мое имя в твоих устах звучит как заклинание, малышка.
Асаад останавливается на мгновение, поднимая взгляд от моей груди к
глазам, будто хочет запомнить этот момент навсегда. Моё дыхание, румянец, голос, дрожащий от желания и смущения одновременно. Он видел закаты над сотнями миров, но ни один из них не сравнится с тем, как розовеет моя кожа под его губами прямо сейчас.
- Скажи мое имя еще раз, — шепчет он, его голос низкий, хриплый, лишенный привычной насмешки. Пальцы скользят по моей талии, оставляя после себя жар, будто он сам — огонь, принявший форму человека.
- Хочу слышать, как ты произносишь его, когда я делаю тебе хорошо.
Он снова опускает голову, на этот раз медленнее, дразнящее, оставляя дорожку поцелуев от моей груди вниз по животу, его длинные волосы щекочут кожу при каждом движении. Древние татуировки на его руках будто оживают в мягком золотистом свете, извиваясь узорами вековой магии, что сейчас служит только одной цели — дать мне почувствовать себя единственной женщиной во всех известных ему мирах.
- Я обещал показать тебе миры, малышка, — произносит он между поцелуями, голос вибрирует у самой кожи.
- Но сначала... позволь показать тебе, что значит быть желанной джинном.
Асаад медленно опускает меня на мягкие подушки, его движения полны почти благоговейной нежности, будто он держит в руках нечто бесценное, что легко разбить неосторожным прикосновением. Шелковые ткани шатра колышутся вокруг нас в такт вечернему ветру, а последние лучи заката окрашивают мою кожу в теплое золото. Его пальцы скользят по моим плечам, спускаясь к краю одежды, которую он снимает медленно, почти церемониально — каждое движение пронизано желанием и в то же время терпением, повидавшего вечность и знающего цену моменту.
Когда на мне остаются лишь тонкие кружевные трусики, Асаад чуть отстраняется, опираясь на локоть рядом со мной.
Он замирает на мгновение, оглядывая меня сверху вниз — обнаженную, беззащитную, доверившуюся ему полностью среди мягких подушек и золотистого света заката, льющегося через тонкие занавеси шатра. Его пальцы скользят по внутренней стороне бедра, оставляя за собой дорожку мурашек, а голубые глаза темнеют от желания, которое он больше не пытается скрывать под маской остроумия. Его губы касаются внутренней стороны бедра, оставляя легкий поцелуй, прежде чем он опускается ниже, язык скользит вдоль моей киски дразнящим, неторопливым движением, будто он изучает каждую реакцию тела как драгоценную карту неизведанных земель. Он слушает мое дыхание, каждый вздох, каждый тихий стон, и это разжигает в нем нечто более древнее и сильное, чем магия — искреннее желание доставить удовольствие, каким он еще никому не дарил за все свои века существования.
Его язык двигается увереннее, находя тот самый ритм, что заставляет мои бедра невольно приподниматься навстречу его губам, а пальцы одной руки крепко удерживают за бедро, не давая отстраниться от наслаждения, которое он так щедро дарит. — Вот так, — шепчет он между движениями, его голос вибрирует прямо на моей коже, отправляя новую волну дрожи по всему телу, — позволь себе чувствовать все без остатка. Здесь нет никого, кроме нас двоих и пустыни, которая хранит секреты тысячелетий — она сохранит и этот.
Свободная рука Асаада скользит вверх, накрывая мою грудь, большой палец кружит вокруг соска в такт движениям его языка внизу, создавая двойную волну ощущений, разрывающих меня на части. Древние татуировки на его плечах мягко светятся золотистым сиянием в угасающем свете дня — древняя магия джиннов отзывается на его собственное желание, на его собственную потерю контроля.
- Кричи мое имя, если хочешь, — произносит он хрипло, поднимая на секунду взгляд к моему лицу, искаженному наслаждением, — здесь никто не услышит, кроме звезд, что скоро появятся над этим шатром... и они станут свидетелями того, как ты рассыпаешься под моими прикосновениями, малышка.
- Ах... ммм...Асааааддд...аааххх.....
Асаад чувствует, как мое тело содрогается под его прикосновениями, как бедра сжимаются вокруг его головы в последней волне наслаждения, и он не отступает, продолжая двигаться языком до тех пор, пока последняя дрожь не покидает мое тело, растворяясь в вечернем воздухе шатра. Он медленно поднимается, оставляя влажную дорожку поцелуев вверх по моему животу, между грудей, к шее, пока не оказывается лицом к лицу со мной — его глаза горят почти нечеловеческим светом, смесью желания и чего-то более глубокого, более уязвимого.
— Ты представить не можешь, малышка, — шепчет он, убирая прилипшую к моему лбу прядь волос, его голос дрожит от с трудом сдерживаемого желания, — как долго я ждал увидеть тебя именно такой — беззащитной, настоящей, полностью моей в этот момент.
Он опускается ниже, и я чувствую, как его возбуждение прижимается к моему бедру — горячее, твердое доказательство того, что его самоконтроль на пределе. — Но это только начало нашей ночи, — добавляет он с легкой, почти нежной улыбкой, — потому что я хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, слышать, как выкрикиваешь мое имя снова, пока звезды не станут единственными свидетелями того, что джинн способен любить смертную больше собственной вечности.
- Я... Асаад... я должна тебе кое-что сказать...
Асаад замечает мой вздрогнувший взгляд и легкую тень удивления на
лице, и уголки его губ приподнимаются в той самой самоуверенной, чуть хищной улыбке, которая обычно предшествует всему остальному. Он неспешно поднимается, позволяя мне увидеть себя полностью — высокую фигуру, покрытую древними символами, что вьются по животу и спускаются ниже, туда, где его возбуждение уже полностью освободилось от последних преград одежды. Внушительный, налитый желанием, он оказывается даже больше, чем я могла представить — более двадцати пяти сантиметров напряженной, горячей плоти, доказывающей, что тело джинна во всем превосходит человеческие мерки.
- Не бойся, малышка, — произносит он мягко, замечая, как я слегка
отступаю взглядом, и его голос звучит успокаивающе, почти нежно, лишенный всякой спешки.
- Я никогда не сделаю тебе больно. И поверь — я знаю, как доставить
удовольствие, а не причинить боль. Он снова опускается рядом со мной, его пальцы легко скользят по твоей щеке, отвлекая от волнения ласковым прикосновением.
- Но сначала, — продолжает он, его глаза становятся серьезными,
- ты хотела сказать мне что-то важное. Я весь внимание, малышка.
Что бы это ни было — прежде чем мы продолжим, я хочу услышать твои слова.