Три желания дракона. Артефактор в военной академии

Глава 23

Когда дверь за спиной закрылась с тихим щелчком, Алекс остановился и глубоко вдохнул, пытаясь справиться с волной смешанных эмоций. Медленно выдохнул, прислушиваясь к тишине коридора и ощущая на пальцах фантомное тепло от прикосновений Зои. Как бы он ни старался это отрицать, девчонка сумела зацепить его так глубоко, что никакие рациональные доводы уже не помогали. И от осознания этого факта становилось только хуже.

Решив, что оставаться здесь, прямо перед ее дверью, и дальше мучить себя воспоминаниями — слишком глупо даже для него, Алекс направился прочь из общежития. Ноги сами понесли его в сторону сада, туда, где он мог хоть ненадолго забыться и привести в порядок мысли.

На улице давно царила ночь, воздух был свежим, и Алекс с удовольствием вдохнул полной грудью, позволяя легкому ночному ветру остудить его разгоряченную голову. Он направился к дальним аллеям, где днем в густой тени деревьев обычно никто не гулял, а ночью и подавно.

Он выбрал одну из старых деревянных скамеек и опустился на нее, устало откинув голову назад и закрывав глаза. Сад погрузился в такую густую тишину, что Алексу на мгновение показалось, будто он остался единственным живым существом во всей академии. Но даже здесь, в почти полной темноте и безмолвии, воспоминания снова вернулись к нему с яркостью, от которой хотелось застонать вслух.

Зои. Ее удивленный взгляд, когда он вошел к ней, легко, почти незаметно покрасневшие щеки, та невинность и одновременно дерзость, с которыми она ему отвечала. Она была совершенно не похожа на тех девушек, которые обычно попадали в его поле зрения. Те были простыми, понятными и быстро надоедали. А вот Зои… В ней было слишком много загадок, слишком много противоречий, и это одновременно и привлекало, и раздражало его до невозможности.

Алекс провел ладонью по лицу и взъерошил волосы, пытаясь хоть как-то прекратить внутренний диалог, от которого ему становилось не по себе. Он прекрасно знал себя: обычно он легко получал желаемое, а после этого моментально терял всякий интерес к своей жертве. Но именно поэтому он так упорно избегал возможности сблизиться с Зои. Он не хотел терять к ней интерес, не хотел, чтобы она исчезла из его мыслей и превратилась в очередной эпизод в его жизни. Слишком странно было признавать это даже самому себе, но, кажется, он начал ценить это чувство неопределенности, связанное с ней.

С другой стороны, она была опасна. Ее необъяснимые способности, то, как она легко и без подготовки могла создать сильный артефакт, — все явно намекало на какую-то тайну. А тайны Алекс не любил, особенно когда они касались людей, которых он не мог просто игнорировать. И все же она в самом деле оказалась целительницей, это он проверил на себе.

Снова ощутив прилив раздражения, Алекс сунул руку в карман и наткнулся пальцами на жесткую бумагу. Он нахмурился, вытащив аккуратный конверт с печатью дома Сорен. Конверт он получил еще днем от ректора, но до сих пор так и не открыл, заранее зная, что именно его там ждет. Взгляд скользнул по фамильному гербу, вызывая очередной приступ неприязни.

Семья. Отец, с его вечными требованиями, планами и навязчивыми приказами. Алекс привык игнорировать письма, которые приходили с завидной регулярностью, предпочитая выбрасывать их нераспечатанными. Но сейчас, под влиянием странного настроения, он сорвал печать и, развернув письмо, вгляделся в строгие, идеально ровные строчки.

«Алекс,

твое поведение окончательно выходит за рамки дозволенного. Ты уже достаточно доказал свое непослушание и способность действовать вопреки здравому смыслу. Сначала граница, потом этот странный перевод в никому не нужную Восточную академию. Я закрывал глаза на твои глупые поступки, надеясь, что ты хотя бы иногда будешь вспомнишь о своих обязанностях и появляться дома, как полагается сыну графа.

Но ты явно решил, что можешь управлять своей жизнью сам, полностью игнорируя мое мнение. Немедленно возвращайся. Нам предстоит серьезный разговор о твоем будущем, иначе я буду вынужден принять меры, которые тебе не понравятся.

Не заставляй меня делать то, чего не хотелось бы нам обоим».

Алекс смял письмо в плотный комок и отбросив куда-то в темноту кустов.

— Тебя никогда не волновало мое будущее, — процедил он сквозь зубы, ощутив прилив гнева. — Только собственные планы и амбиции.

Он ненавидел контроль, ненавидел давление и ненавидел любые попытки лишить его свободы. И сейчас отец снова пытался вернуть его в золотую клетку, из которой Алекс с таким трудом вырвался. Но этого больше не произойдет. Он слишком долго боролся за то, чтобы иметь право на собственный выбор и собственные решения.

Но, несмотря на злость, мысли снова упорно возвращались к девушке, которая не давала ему покоя. Она вела себя естественно, искренне, открыто — и это было для него новым, почти пугающим опытом.

Алекс откинулся на спинку скамьи и поднял глаза к ночному небу, разглядывая звезды и осознавая, что в его жизни появилось что-то слишком важное и опасное одновременно. Завтра ему придется решать, как быть дальше — с отцом и его угрозами, с академией и, особенно, с Зои, которая, даже не подозревая об этом, оказалась центром всех его противоречий и страхов.

Но, к собственному удивлению, ему это нравилось.