Три желания дракона. Артефактор в военной академии

Глава 24

После ухода Алекса мир погрузился в почти невыносимую тишину. Я стояла посреди комнаты, бессмысленно глядя в закрытую дверь, будто надеясь, что он передумает и вернется, хотя бы для того, чтобы сказать очередную колкость. Глупая мысль.

Тело до сих пор отчетливо помнило прикосновения его рук — уверенных, властных, откровенно бесцеремонных. Я чувствовала их на талии, на бедрах, на плечах, словно Алекс оставил на моей коже невидимые отпечатки пальцев. Стоило закрыть глаза, и передо мной тут же вставала яркая картина: Алекс прижимает меня к стене, горячо и требовательно целует, не давая опомниться и тем более протестовать. А я даже не думала сопротивляться — наоборот, сама потянулась к нему, впилась в него пальцами, требуя большего.

И сейчас было невозможно понять, что злило сильнее: то, с какой легкостью он нарушал мои границы, или собственная слабость, из-за которой я мгновенно забывала обо всем на свете, стоило ему прикоснуться ко мне. Как бы я ни пыталась убедить себя, что это случайность, а мы оба просто не подумали о последствиях, было очевидно: Алекс прекрасно понимал, что делает. И так же прекрасно понимал, какой эффект производит на меня.

Я выдохнула и потерла лоб, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний. Это уже переходило все границы дозволенного, но глупое сердце продолжало биться так, словно я только что пробежала марафон, а не была бесстыдно прижата к стене самым заносчивым драконом во всей академии.

— Прекрати, — приказала я себе вслух, ощущая, как щеки предательски вспыхнули жаром. — Тебе мало других проблем?

Да уж, других проблем было предостаточно. Например, лежащий на столе медальон и пузырек со слезой дракона, которые настойчиво напоминали о том, что если я не справлюсь сейчас, то никакие поцелуи меня не спасут.

В комнате внезапно стало слишком душно. Я распахнула окно, впуская свежий ночной воздух, надеясь, что прохлада поможет прийти в себя. Сад внизу был темным и непривычно пустым для академии, где обычно и ночью жизнь не останавливалась ни на минуту. Но сейчас даже деревья, казалось, притихли, будто ощущая напряжение момента. Впрочем, возможно, это было лишь очередное проявление моей паранойи, которой у меня в последнее время накопилось в избытке.

Я решительно вернулась к столу и села за работу, обнаглев настолько, что не отправилась в пустую аудиторию. Пора уже было покончить с этим вопросом.

Уверенными движениями нанесла на медальон оставшуюся с прошлого раза смесь, руны, капельку крови, а затем, затаив дыхание, осторожно капнула драгоценной «слезой дракона» прямо в центр артефакта.

Несколько секунд не происходило ровным счетом ничего. Затем медальон дрогнул, и голубоватое сияние разлилось по его поверхности. Я едва успела ощутить облегчение, как свечение вдруг померкло, сменившись зловещим багровым мерцанием. Из центра медальона выполз густой черный дым и, как живой, вцепился в мои пальцы, болезненно обжигая льдом.

— Да что за гадость?! — выругалась я, судорожно встряхивая руку.

Темная энергия впилась глубже, будто стремясь добраться до костей. Я вскрикнула и снова замахала рукой, пытаясь сбросить с себя эту мерзость. На очередном отчаянном взмахе медальон сорвался с пальцев и полетел прямиком в открытое окно, оставляя за собой дымчато-черный след.

— Стой, куда?! — рявкнула я, не думая, бросилась за ним — и слишком сильно перегнулась через подоконник.

Равновесие пропало в одно мгновение. Я не успела даже завопить, прежде чем полетела вниз.

Тело отреагировало раньше, чем мозг понял, что происходит. Мышцы на спине вспыхнули болью, и за плечами раскрылись слабые крылья. Совершенно бесполезные для нормального полета, зато идеально подходящие для замедления падения и крайне неудачного, хоть и эффектного приземления прямо в куст роз.

Я вскрикнула от боли, когда сотни шипов впились в кожу, раздирая руки, плечи и лицо. Выругалась и принялась тут же шарить по земле в поисках проклятого медальона. Пальцы наконец нащупали холодный металл, и я раздраженно сжала его в ладони. Не вышло. Снова не вышло.

Медленно, осторожно я начала выпутываться из жестких объятий розовых веток. Крылья уже исчезли, оставив болезненное покалывание между лопаток и понимание, насколько крупно я только что влипла.

Оглядевшись, я вдруг отчетливо осознала, что случайно раскрыла свою самую страшную тайну прямо посреди академии, где чуть ли не каждый второй мечтал обнаружить и сдать любую нечисть. Моя сущность была не всего-то неприятной подробностью биографии — это был смертный приговор. Если хоть кто-то увидел эти крылья, мне оставалось лишь бежать. И то, если успею. Меня не просто вышвырнут из академии — объявят вне закона. В лучшем случае отец навсегда отречется, в худшем — примет наказание вместе со мной. Меня же поймают и убьют еще до рассвета. И это не фигура речи.

Запоздало накрыло осознание произошедшего, вызвав короткий приступ паники. Я судорожно огляделась, пытаясь понять, были ли свидетели моего феерического полета.

Сначала показалось, что сад совершенно пуст, но стоило мне немного успокоиться, как позади послышался шорох шагов. Тело моментально замерло, будто надеясь стать незаметным, если совсем не двигаться.

Я с усилием повернула голову — и встретилась взглядом с Алексом. Его лицо в тусклом лунном свете выглядело необычно мрачным. Глаза без тени привычной иронии внимательно изучали меня, словно он решал, насколько серьезными будут грядущие неприятности.

Сердце пропустило пару ударов, прежде чем рухнуть куда-то вниз от тяжелого вязкого страха. Если он видел мои крылья, то все действительно кончено.

Алекс шагнул ближе и медленно, почти угрожающе произнес:

— Какой любопытный… полет.