Три женщины Митрофана Климова

Глава 1

Осень 1938 ворвалась в Воронежскую область как-то стремительно. Налетела, мазнула листья разноцветными кистями и пролилась дождями. Мокрая земля прилипала к подошве, а потому нельзя было пройти, чтоб не запачкать ботинок. Маша смотрела через окно, как недавно зеленые деревья серебрятся каплями, и грустно вздыхала, представляя зиму с её морозами. Становилось тоскливо. Но год сделает виток, и вновь придёт весна, а за ней лето.

Она подпёрла подбородок рукой, уложив локти на подоконник, и задумчиво уставилась на старый каштан, наплакавший колючих слёз на землю. Сколько Маша себя помнила, он тут был. И каждый год они с друзьями собирали жухлых «ёжиков», добывая сердцевину. Мальчишки делали боеприпасы, девчонки куколок. А взрослые настойки или прикорм свиньям да козам. Так и радовало старое дерево каждого по-своему.

Акулина, запахнувшись в новенький плащ, пробежала мимо под моросящим дождиком, и Маша, вытянув голову, смотрела ей вслед, пока та не скрылась из поля зрения. Маша хорошо помнит тот день, когда с подругами: Клавой, что была старше на два года, и Ниной, с которой дружили с детства, гуляла по парку. Взявшись под руки, они прохаживались и болтали, искоса посматривая на молодых парней, когда услышали позади себя неприятных хохот.

Акулина и две её подруги отличались красотой, только вместе с тем и слухи ходили, что они не прочь с парнями вечерком пройтись, потому ещё и имеют интерес со стороны сильной половины. Компания Акулины смотрела сверху вниз на менее успешных девчонок села и насмехалась.

- Ишь, накрасились, небось Тимофею понравиться хотят, - говорила одна, толкая в бок товарку.

- Или Петру, - вторила вторая, поджав губы. – Он же вон какой парень статный.

- Только на лицо не вышли, - добавила ложку дёгтя Акулина, поправляя тонкую кофту, что норовила съехать с плеча. Губы без улыбки, а глаза злые.

Клава и Нина как-то сникли, а вот Маша резко повернулась и ответила.

- С лица воду не пить, - и уставилась прямо на Акулину, гордо подняв подбородок. - Может, мы и не красавицы, только замуж все втроём выйдем, а вы на коленях умолять будете, а не возьмёт никто!

Сказала и отвернулась, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. Как заливаются щёки румянцем, а руки сжимаются в кулаки. Догнала Клаву и Нину, что стояли в паре шагов с понурыми головами.

Подруги Акулины стёрли улыбки, а на лицах застыл испуг.

- Да что вы её слушаете! - вышла из ступора Акулина, выдавливая из себя неловкий смех. Но показывать свой страх – дело лишнее. – Вот посмотришь, первую меня возьмут, - хорохорилась, уперев руки в бока. – Любой за счастье посчитает меня женой сделать!

Только не раз уж совпадало, как Маша порой скажет – так и будет. Несколько раз сбывалось: хоть про дочку Лялиных, когда они сынишку народить хотели, а вышла девка, хоть про Захара, что еле в лесу нашли, когда потерялся.

Ничего на то не ответила больше Маша, и Акулина смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятного разговора.