Три женщины Митрофана Климова

Глава 12

Поначалу Варе доверяли только утки выносить и полы мыть, а чуть позже показали, как перевязки делать, уж очень девчонка была бойкая и способная. Всему коллективу нравилась. Женщины постарше в ней дочку свою видели, а иногда плакали, коли вспоминали погибших деток.

А когда замуж Варвара собралась, нарадоваться на неё не могли. Поздравляли, обнимали, будто своё дитё провожают в новую жизнь. Приехали и мать с отцом, обнялись, поздравления говорили. Так и не ушла Мария от мужа, свой крест до последнего несла по жизни. Постарели, а куда деваться, следующему поколению ключи от будущего вверяют.

Народилась у Вари с мужем дочка, Ларисой назвали, только стал муж всё чаще на работе задерживаться. А как Варя причину узнала, сразу на развод подала. Терпеть не желала. Будто дежавю с ней случилось, отца сразу своего вспомнила. За что боролась на то и напоролась, выходит. Не послушала мать, которая уверяла, будто одной невыносимо тяжко. Разбежались с мужем в разные стороны, будто и не было ничего меж ними.

Мишка Акулины тоже вырос да пошёл по наклонной. А куда ему ещё было идти? От обиды подался в драки, кражу, а там за воровство и разбой впаяли срок, и стал сын венгра смотреть на волю сквозь решётку. Познакомился с другими таким же, начал общаться по понятиям, уважение заработал. Теперь не обижался, когда его Венгр звали. Иначе заиграло здесь его прозвище, авторитета добавило.

А как пришла пора выходить, решился на побывку в село съездить. Родных повидать. Какой-никакой всё ж сын и брат. Прошёл за калитку, осмотрелся. Не был тут лет десять, а всё по-старому. Та же изгородь, только покосилась немного, подправить бы, сарайчик за домом. Крыша провалилась, а он всё стоит никому ненужный. Вышла мать, кутаясь в пуховый платок, всматривается в гостя.

- Мишка? – немного удивлённо спрашивает.

- Я, - согласно кивает. – В дом пригласишь?

- Заходи, - как-то обречённо вздыхает та.

- Не рада?

- Не с заграницы приехал, - наливает ему и себе горячий чай.

- Что люди говорят?

- Всякое. Что ты человека убил, - и смотрит ему прямо в глаза, ждёт, что сын скажет.

- Врут, - спокойно отвечает, не отводя взгляда.

- С тебя убудет, - кривится мать. – Не удивлюсь, коли так. Весь в отца пошёл.

Сжал кулаки Мишка, еле сдерживается. Только не мальчик теперь, мужчина, авторитет на зоне имеется, а мать его поносит.

- Замолчи, женщина! – прошипел сквозь зубы зло.

- А ты так с матерью не говори, - прикрикнула на него. – Припёрся, улыбку натянул, да кому ты тут нужен?

- Замолчи! - вцепился он в подлокотник кресла, пытаясь удержать внутри зверя, который намеревался вырваться наружу.

- Надо было избавиться от тебя тогда, - сказала Акулина своё последнее слово, не зная, что таким оно для неё и останется.

Вскочил Мишка, схватил первое, что под руку попалось, и ударил мать по голове молотком прямо в самое темечко. Запрокинула она голову, уставилась на сына удивлённым взглядом. Говорила она Митрофану, чтоб инструменты свои забрал, а он всё, успеется. Вот и успелось.

И рухнула, как подкошенная к ногам Мишки. Застыл, словно истукан парень, смотрит, как мать вниз лицом на полу валяется, будто ноги ему целует. При жизни никогда такого не было, вот после смерти случилось. Бросил окровавленный молоток тут же и бежать.

Видели соседи, как выскочил он из ворот и поскакал вверх по улице, ни с кем не здороваясь. Окликнул его кто-то, да он не отозвался. Странным это показалось, потому поспешили к Акулине домой и нашли её там бездыханную.

А на кладбище к ней лишь дети пришли да полюбовник, с кем до конца жизни гуляла. Да и никого больше.

Жизнь пройти – не поле перейти. Разлетелись дети, у каждого своя жизнь. К Митрофану почти не ездят, дела житейские, да и знаться с ним не очень-то и хотят.

Спустя пару лет ушла во сне Мария. Хоронили всем селом, любой о ней добрым словом вспоминал.

Было у Митрофана три женщины, каждая любила, каждая детей подарила, многое прощала и всегда готова была понять. Да был ли он достоин сестёр?

Всех пережил, один остался в пустой избе.

И кто говорит, что одиночество его до черноты заело, кто, будто видели в окне женщину в белом, а кто и вовсе, что он крысиного яду наелся. Да нашли Митрофана спустя неделю в углу с иконами, будто вымаливал он у Бога прощения.

Случайно разыскала Варя тетрадку за шкафом, что дневником материнским оказалась. И как стала читать, так и слёзы лились, не переставая. Столько в ней боли да горестей скопилось, что одному и не по силам вынести. Про жизнь свою нелёгкую Мария поведала, ничего не солгала, ничего не утаила. Как мучилась, неся свой крест, да ждала, когда счастье, наконец, засияет.

Так и ушла, не дождавшись.

И кончалась тетрадь словами.

«Не хороните нас рядом».

Варя последнее желание матери исполнила.

Отдала дань отцу за жизнь, похоронив по-человечески, но в конце кладбища. А всей семье заказала памятник общий. Белый прямоугольник видно издалека. По ним целая семья, ушедшая эпоха.