Три зубастых герани для мадам Розмен

Глава 1. В которой меняют невесту, декорации и сценический грим

Если бы мне кто-то сказал, что мой собственный жених, светлейший герцог Элиан де Корвин, обладатель титула «Самый завидный холостяк трех королевств» и моего наивного девичьего сердца, способен на такое, я бы, пожалуй, рассмеялась ему в лицо. Ну, или велела лакею выплеснуть на наглеца кружку ледяного сидра – в зависимости от степени панибратства. Элиан был образцом светского воспитания. Его манеры были безупречны, как складки на его придворных камзолах, а улыбка – ослепительна, как отполированные фамильные серебряные приборы. Он придерживал мне дверцы карет, целовал кончики пальцев при встрече и рассылал букеты редчайших лилий к каждому моему утреннему пробуждению. Он был… идеален. Идиотка.

А потому в то самое утро, в день нашей свадьбы, я парила где-то между землёй и небом, пребывая в блаженной уверенности, что я – центр вселенной, и вселенная эта благоухает цветами, пахнет жареными фазанами и звенит хрустальными бокалами в мою честь.

Меня облачили в платье, которое весило примерно как добрый пехотинец в полной амуниции. Платиновый шёлк, кружева, вытканные эльфийскими мастерицами при лунном свете, и жемчужины, соскобленные с раковин морских демонов где-то на далёких южных островах. Одних этих жемчужин хватило бы, чтобы выкупить небольшое, но очень гордое княжество. На мне болталось состояние, а я чувствовала себя Золушкой, которую вот-вот признают принцессой. Только вот тыква у нас была платиновая, а фея-крёстная – в лице моей слезливой и вечно взволнованной матери.

— О, дитя моё, — всхлипывала она, обходя меня с кружкой сухого вина в трясущихся руках. — Ты выглядишь превосходно! Просто… просто сияешь! Герцог будет сражён наповал. Я всегда знала, что ты сделаешь блестящую партию!

Я сияла. И не только от счастья, но и от слоя пудры, которую мне нанесли на лицо, дабы затмить бледность, вызванную традиционным предсвадебным голоданием. В животе урчало так, будто там поселился мелкий, но очень голодный гремлин. Ещё полчаса, твердила я себе. Полчаса – и я смогу незаметно стащить с подноса хоть канапе, хоть целого фазана.

За окном, в саду, уже собрались все, кто имел хоть какое-то значение в свете. Музыканты настраивали лютни и арфы, воздух дрожал от предвкушения и сплетен. Сквозь приоткрытое окно доносился смех, звонкий и знакомый – Лирейн. Моя Лирейн. Баронская дочка, моя подруга с детства, которую я, по мнению той же матери, опекала «из жалости». Да, её семья была небогата, да, их родовое гнездо больше походило на сарай с привидениями, но у Лирейн было другое богатство – солнечные кудри, глаза цвета весенней листвы и дар располагать к себе абсолютно всех. Она была моим доверенным лицом, моей наперсницей, в чьи уши я выливала все свои девичьи восторги и страхи по поводу Элиана. Она же должна была стать моей главной свидетельницей.

— Посмотришь, чтобы все было идеально? — попросила я её утром, суетливо поправляя прядь идеальных волос. — Я буду слишком нервничать, чтобы заметить какую-нибудь мелочь.

— Конечно, дорогая! — она щебетала, как пташка. — Все будет безупречно. Ты будешь самой прекрасной невестой в истории герцогства! Элиан просто не устоит.

Она не соврала. Он не устоял. Только не передо мной.

Эти полчаса ожидания тянулись как расплавленная карамель. Наконец, появился распорядитель церемонии, весь важный и напыщенный, и объявил, что все готово. Мне помогли подняться – двигаться в этом монстре из шелка и жемчуга можно было только с помощью двух фрейлин, — и повели к аллее, ведущей к свадебной арке.

Сердце колотилось где-то в горле, смешиваясь с привкусом дорогих духов и голодной тошноты. Вот он, конец аллеи. Вот белоснежная арка, увитая живыми розами и серебряными лентами. А под ней – он. Элиан. Спиной ко мне. Его широкие плечи в темно-синем, расшитом серебром камзоле, идеальная стрижка, гладкая, как бархат. Он чуть склонился к кому-то, и я улыбнулась – вероятно, даёт последние указания священнику.

Толпа ахнула, завидя меня. Заиграла музыка. Я сделала первый шаг по лепесткам роз, усыпавшим дорожку. Элиан обернулся на звук. Его лицо озарила та самая, ослепительная улыбка. Он протянул ко мне руку. И тут мой взгляд скользнул чуть ниже.

Рядом с ним, прижавшись к его боку, стояла Лирейн. В своём бледно-розовом, скромном платьице свидетельницы она выглядела как маковка рядом с моим имперским собором. И она что-то держала в руках. Маленький, изящный бокал в форме лебедя. С нашим с Элианом общим вензелем.

Что-то в этой картине было неправильным. Сначала я подумала – ну, поднесла ему вина, чтобы успокоить, он же тоже волнуется. Милая Лирейн, всегда такая заботливая. Но почему она смотрит на него так? Взгляд её широко раскрытых глаз был странным… торжествующим? А его рука лежала у неё на талии. Нежно, почти что фамильярно.

Я замерла в паре шагов от них, и улыбка медленно сползла с моего лица. Музыка смолкла. В наступившей тишине был слышен только шёпот лепестков под ветром и моё собственное предательски громкое дыхание под тяжёлым головным убором.

Элиан не убрал руки. Он посмотрел на меня, потом на Лирейн, и его улыбка стала какой-то… снисходительной.

— Алисия, дорогая, — произнёс он своим бархатным, поставленным голосом, который обычно заставлял трепетать все женское население округи. — Я рад, что ты застала этот момент.

Я не понимала. Мой мозг отказывался складывать эти кусочки в хоть сколько-нибудь логичную картинку. «Застала какой момент? Момент, когда твоя рука обнимает за талию мою лучшую подругу на нашей собственной свадьбе?»