Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом

Глава 3

Давненько я не была в гостях у бабушек, но дом с тех пор ни капельки не изменился. Настоящая русская изба, окружённая деревянным невысоким забором. Причудливые наличники с витиеватой резбой украшали окошки. Вырезанные под самой крышей волшебные птицы приковывали взгляд.

Особенно тех, кто видел подобное чудо мастерства впервые.

К замысловатому крылечку, кровлю которого поддерживали резные ажурные столбики, вела тропинка, обсаженная по краям цветами. Узорчатая калитка никогда не запиралась — бабушки всегда были рады гостям.

Однако не стоило обманываться на их счёт. Заборчик с калиткой были отнюдь не просты. Того, кто имел камень за пазухой, они не впускали. Петли калитки скрипели, предупреждая хозяек о незваном госте, а дверца угрожающе раскачивалась. Нашёлся тут как-то умник, что отважился перемахнуть через забор, да и остался без подштанников — они повисли на внезапно выросшем частоколе.

Сам дом тоже таил в себе немало секретов, некоторые из них я и до сих пор не смогла разгадать. Взять хотя бы то, что в приземистой с виду избе вмещались два жилых этажа с десятком комнат.

В избе жила старейшина рода — Акулина.

Она делила кров со своими сёстрами — Евдокией и Евпраксией. Их мужья отправились к праотцам, и втроём ёжкам было веселее, нежели поодиночке.

Родственницы считали, что на голодный желудок и настроение скверное, поэтому мы с улицы прямиком направились в столовую. Под бдительными взглядами бабушек я съела парочку домашних печенюшек и запила их стаканом молока — лишь после этого мне позволили выйти из-за стола.

От моих родственниц досталось и Зиги.

Но тот особо не протестовал. Малость поворчал, что вместо парной говядины ему подсунули отварную курицу, и быстро смёл угощение. Даже тарелку вылизал дочиста.

Спать мне постелили на чердаке. Я всегда там останавливалась, когда наведывалась в гости к бабушкам. Проводив нас с Зиги в отведённую мне каморку, женщины пожелали нам спокойной ночи и собрались было уходить, когда Акулина решила напомнить мне очередную житейскую мудрость:

— Спи спокойно, Мирослава, утро вечера мудренее...

И Ёжки наконец удалились, тихо прикрыв за собой дверь.

Масляная лампа скудно освещала спальню, но мне это не помешало осмотреться. Не знаю, чего ожидала увидеть, но я бы совсем не удивилась, если бы спальня за время моего отсутствия сильно изменилась. Иногда складывалось впечатление, что дом живёт своей жизнью. Порой в самых неожиданных местах появлялись двери, которых там точно не должно было быть. Да вот хотя бы вспомнить тот факт, что бабушки никогда не занимались уборкой, а в доме сама по себе поддерживалась чистота.

Выделенная мне каморка на чердаке не отличалась особой изысканностью, тем не менее она дышала уютном, созданным заботливыми хозяйками. На единственном окне висели короткие занавески с рюшами. Вышитые на них русалки с лешим по-доброму улыбались мне. У окна стоял добротный дубовый стол, накрытый яркой расписной скатертью. Но сильнее всего меня удивила стоявшая на столе ваза с моими любимыми полевыми цветами.

В душу закралось подозрение: неужели бабушка Акулина знала, что я приеду? Быть того не может! И вообще, на дворе стояла глубокая ночь — пора было ложиться спать, а не забивать свою голову глупыми мыслями. Сбросив у двери ботинки, я босыми ногами прошлёпала к ручному умывальнику.

Нацедив немного холодной воды, плеснула себе в лицо, довольно отфыркиваясь.

Взяв с крючка полотенце, вытерла лицо и подошла к стоящей в углу кровати. Забралась на неё и «потонула» в настоящей перине. Покрывало ручной работы широкими складками собралось вокруг меня.

Зиги следом запрыгнул на постель и с удовольствием растянулся на ней.

— Ножи точить? — чуть ли не мурлыча, деловито поинтересовался пушистый друг.

— Зачем? — спросила, прикрывая рукой зевок.

— Путников грабить. Нам же нужно будет в пути чем-нибудь питаться, сбежав от твоих надзирательниц, — лениво потягиваясь, пояснил он.

Надеясь, что питомец шутит, я присмотрелась к нему.

Муки совести его не мучили.

Зиги дремал, прикрыв глаза.

— Мы никого не будем грабить! — убеждённо произнесла я.

Пушистый друг и ухом не повёл. Напротив — обиженно засопел.

— Ты нам всё веселье испортила, — фыркнул он и демонстративно от меня отвернулся.

— Значит так, да?! Тогда я расскажу Матильде, как ты вместо того, чтобы вести себя достойно, как полагается благородному скунсу, затеял игры с путниками. Она на тебя обидится и не будет подкармливать.

Зиги нервно дёрнулся и повернулся ко мне.

— Не надо ничего рассказывать Матильде. Короткой дорожкой — и мы сразу домой.

Меня там заждалась крынка сметанки.

Мои губы дёрнулись в улыбке. На самом деле я ничего не собиралась рассказывать Матильде — мы своих не выдаём. Ну и заикнись я кухарке о том, что помешала её пушистому комочку веселиться, мне бы неделю пришлось есть пересоленную и переперчённую еду. Похоже, я была убедительна, раз Зиги поверил мне. Будем надеяться, он не расскажет кухарке о моих угрозах, иначе сидеть мне на хлебе и воде. В лучшем случае неделю.