Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом

Глава 4

Утро началось с громкого стука в дверь. Пришедший злонамеренно пытался снести её с петель.

— Солнышко, ты уже проснулась? — ласково спросили с той стороны. На удивление, голос принадлежал бабушке Евпраксии.

Я тоскливо взглянула в окно. На улице едва забрезжил рассвет. Я недоумевала: чего ей в такую рань не спалось? Ответ на этот невысказанный вопрос не заставил себя ждать.

— Просыпайся, дорогая. Ёжки собрались на совет. Поторопись, а то начнут без тебя. Подумала, что ты захочешь заглянуть к нам.

— Как без меня?! — крикнула я, напрочь забыв о сне.

— Давай живее, Мирослава, а то пропустишь всё самое интересное, — в голосе бабушки слышалась улыбка.

Из-за двери донёсся звук удаляющихся шагов. Спрыгнув с кровати, я схватила футболку, в которой прибыла накануне, и просунула в неё голову. Закончив с футболкой, кинулась к джинсам. Признаться, бабушки были не в восторге от моего выбора одежды.

Однако модные новинки «иных» нравились мне гораздо сильнее длинных юбок и свободных рубах, принятых в большинстве кланов Ёжек.

Пусть не сразу, но родственницам пришлось смириться с моими предпочтениями. Натянув джинсы и на ходу попадая руками в рукава футболки, я опрометью бросилась к двери.

— Ты чего не спишь в такую рань? — потягиваясь, сонно пробормотал Зиги.

Этого никакое землетрясение не разбудит, пока он сам не захочет, а тут — на тебе! — сам вдруг проснулся.

— Какой тут сон, когда Ёжки совет собрали! — бросила я, наспех завязывая шнурки на кроссовках. — Пятой точкой чую: они что-то затеяли.

— Надо было сразу с этого начинать, — бодро спрыгнул с кровати питомец.

Подхватив на руки Зиги, я выскочила из комнаты. Сбежав по ступенькам, на всех порах помчалась в горницу. Меня интересовала маленькая неприметная дверца, расположенная недалеко от главного входа. Многие гости считали, что за ней скрывается чулан, и они были бы весьма поражены, узнав об истинном её предназначении.

Без труда найдя заветную дверь, я потянула за ручку и сразу переместилась в тёмное, без единого окна помещение. На самом деле «чулан» был постоянно запёрт, а иначе бы гости, по незнанию забредшие туда, выведали чародейские тайны нашего ведьмовского рода.

Множество свечей тускло освещало тесную комнату с большим напольным зеркалом, установленным по центру. Напротив него стояла староста клана — Акулина, по бокам от неё — Евпраксия с Евдокией.

Не замечая моего присутствия, старушки вели занимательную беседу с другими родственницами. Причём матушки среди собранных на совет Ёжек не было, что очень странно.

Медленно опустив Зиги на пол и стараясь не шуметь, я подошла ближе. Те даже не вздрогнули, настолько были увлечены решением моей судьбы.

— Говорю вам, сошлите к нам девчонку, у нас как раз лишних рук не хватает: свинья давеча принесла с десяток поросят, и забот у меня прибавилось. Я бы не отказалась от помощницы, — причитала Вацлава, жена недавно чуть не сожжённого на костре дядьки Назара.

— Молчать! Вместо того чтобы о поросятах беспокоиться, лучше бы о муже своём подумала, — одёрнула её Акулина. — Мужика твоего мы приструнили, но это не значит, что у него не хватит ума сбежать от тебя.

— А как его удержать, коли он на других дев засматривается?.. — недовольно зачастила Вацлава.

— Тебя учить всему, что ли, надо?! — всплеснула руками староста. — С мужиками надо, как с мухоморами: сначала промариновать и вымочить, и только после этого они могут быть использованы!

«Правильно, так её, бабушка Акулина!» — в душе ликовала я.

— Тогда тем более отдайте мне Мирославу, — снова забухтела тётка. — Она коровник чистить будет, а я — мужа пасти.

Ишь чего она удумала!!!

Я ей такую «Мирославу» покажу — во век не забудет мою помощь!..

— Перебьёшься, — остудила её и заодно мой пыл староста.

Я успела вдоволь навоображать, как проучу вредную родственницу. Я бы от души повеселилась, а Зиги отвёл бы душу. Это всяко лучше, чем путников пугать.

— Какие будут ещё предложения? — тем временем допытывалась Акулина.

— Придумала! Давайте её к лешему Виссариону отправим, он нашу Миру перевоспитает. Он вон как управляется со своей лесной братией: каждый листик на своём месте висит, а у каждой животины свой угол в лесу имеется. И живут-то они все дружно и ладно — боятся перечить старику, — с воодушевлением предложила одна из дальних родственниц.

— Не то! — воспротивилась староста. — Мы что, сами немощные стали, с молодняком справиться не можем?

— Можем! — в один голос подхватили родственницы, и глаза старосты довольно блеснули в свете зажжённых свечей. У меня сложилось впечатление, что иного она и не ждала.

— Мира, кажется, нам пора делать ноги, — заговорщически прошептал Зиги.

— Тише ты, — шикнула я на него, — сбежать всегда успеется.

— Потом может быть поздно, — проворчал он.

Не желая ничего пропустить, я неопределённо махнула на него рукой.