Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом

Глава 33

По внутренней стенке портала зазмеились голубые всполохи. Извиваясь, как маленькие червячки, они образовали круг, внутри которого поочередно вспыхнули руны переноса, а затем и портал открылся. Вышли мы в огромный зал. Сквозь широкие окна, расположенные под самым потолком, проникал дневной свет. Роспись, прославляющая отвагу все династии царей, украшала потолок. Там был и дракон, сраженный царем Ивантеем Первым, который с мечом в руке победоносно стоял над ним, и царь Епифан Великий, сразившийся с королем Тугаринским и своей победой спасший земли от нашествия соседей, и много кто еще.

У противоположной стены на небольшом возвышении стоял трон с высокой спинкой. Позолоченный, обитый с внутренней стороны красным бархатом, он выглядел помпезно и торжественно. Возле царского трона по левую руку государя стоял трон поменьше — для его супруги. Но так как ее не стало, на троне подле царя-батюшки обычно восседала Савина.

Царь Егорий прошел к возвышению и занял место владыки, подруга величественно опустилась на соседний трон.

Взяв меня за руку, Драгомир подвел меня к государю, остановившись на почтительном от него расстоянии. Отпустив мою ладонь, Кощей немного расставил ноги и обратил свой нетерпеливый взгляд на государя, будто не он удостоился аудиенции, а наоборот.

— Кощеи всегда желанные гости в Тридесятом царстве, — поморщился царь, спустив Драгомиру его наглость. Взглянув поверх наших плеч на стражей возле массивных дверей, он распорядился: — Впустите!

Я не ожидала, что помимо нас с Драгомиром будет присутствовать кто-то еще, и настороженно уставилась на вход.

Дверь со скрипом тяжело отворилась, и стражи, вытянувшись по струнке, застыли у порога. Послышались торопливые шаги, ив тронный зал ворвалась... матушка. За ней шел хмурый батюшка.

— Мама! — сердце радостно воспарило в груди. Я, было, бросилась к родительнице, но рука Драгомира властно обвилась вокруг моей талии и не дала мне сделать даже пары шагов, словно родители были моими врагами. Сам же он выглядел хмурым.

— Мирослава? — удивленно выдохнула матушка, и быстрый стук ее каблучков эхом разнесся по тронному залу. — Почему вы удерживаете мою дочь? — голос родительницы дрожал от гнева.

Матушка решительно приблизилась к нам. Скользнув по ней мрачным взглядом, Драгомир не спешил оправдываться. Ей, привыкшей, что перед ней даже государь держит ответ, пришлось пыхтеть и молча злиться.

— Мира — Ваша пленница? — сухо поинтересовался батюшка, останавливаясь перед нами.

— Мирослава под родовой защитой Кощеев, — невозмутимо ответил ему Драгомир. Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Родители ошарашено смотрели на него. Будто ему этого было мало, он добил родителей, огорошив их: — Никто без моего позволения не приблизится к Мире.

— Вы не можете мне запретить видеться с родителями! — возмутилась я.

— Могу, — последовал лаконичный ответ. — Ты дала мне такое право, вступив в отбор.

— Я не сама!

— Вас, Мирослава, заставили принять участие в отборе? — тут же спросил царь, рассеяно почесал подбородок и вернул руку на подлокотник трона.

Брови Драгомира скользнули иронично вверх. Под его испытующим взглядом мне захотелось забраться под царский трон и тихонечко дождаться, когда все само собой образуется. Эх... мечты-мечты…

Кощей терпеливо ждал, зато матушке ответ нужен был немедленно.

— Мирослава! — от ее строгого поучительного голоса я вздрогнула. В поиске поддержки взглянула на батюшку.

Я не могла ответить государю, и не соврать. Но и выдать им бабушку Акулину не могла. Мы своих не сдаем!

— Говори, — с отцовской заботой в голосе подтолкнул меня батюшка.

— Мирослава! — снова вмешалась матушка.

Драгомир продолжал хранить молчание и не сводил с меня холодных, полностью лишенных чувств глаз. Он не настаивал на ответе, он просто ждал, и, казалось, готов был простоять так вечность, пока я не заговорю.

— Попала я в королевство случайно, — начала я, осторожно обдумывая каждое слово и, глядя в глаза Драгомиру, продолжила: — Остаться пожелала сама. — Предвидя следующий вопрос государя, немного подумав, добавила: — Никто меня не заставлял и не принуждал.

Матушка с облегчением шумно выдохнула, отец посветлел лицом, но Кощей оставался далеким незнакомцем, и я не знала, как вернуть его доверие.

— Вас точно силой не удерживают в Кощеевом княжестве? — все же спросил царь.

В глазах Драгомира полыхнула ярость, но внешне охвативший его гнев он больше никак не выказал.

— Вам ли, государь, не знать, что нет той силы, что смогла бы меня удержать против моей воли? — улыбнулась — Мне оказали радушный прием как одной из невест, но покинуть я смогу отбор: либо когда меня выберут, либо когда последний из Кощеев назовет имя своей избранницы. Я ничего не напутала? — повернулась я к Драгомиру, глядя на него в упор.

— Ты, верно, обрисовала условия отбора, — мельком взглянув на меня, ровным тоном подтвердил Кощей.

— Мирослава, ты желаешь остаться в Тридесятом царстве? — снова задал неудобный вопрос царь. Он точно решил проучить меня за все те пакости, что мы с Савиной раньше творили. — Если у тебя есть сомнения, думаю, Его Сиятельство Драгомир Павлович не будет против оказать мне небольшую услугу, оставив тебя с нами.