Тридцать лет и три года

Глава 3. Блажена-норушка. Возвращение

Чуров день подарил ей дом, друзей и интересное дело. Блажена начала потихоньку врастать в мир Прави — это было несложно, потому что там находилось место всем, кто не имел в сердце зла. Люди почитали Мать-Сыру-Землю, Перуна, Чура, Велеса и других богов, но это не мешало воздвигаться белым соборам с золотыми куполами. Правь было трудно отравить мертвой водой — Мать-Сыра-Земля оберегала истинный мир, Велес ставил заслоны чудовищам из Нави, а рубежники заступали дорогу тем, кто пытался проникнуть из Явей с дурными помыслами.

Китоврас оказался бесценным источником знаний, немного наивным добряком и заботливым товарищем. Он настоял на том, чтобы Блажене выделили самую лучшую светелку в дружинном тереме — обычно эти покои занимала Жар-Птица в дни ее прилетов на землю, но кентавр велел переселить ее в другое помещение и спокойно отстоял свою позицию в скандале.

Сияющая Царь-Птица злилась на Китовраса — а заодно и на Блажену — целый месяц. А в следующий свой визит сменила гнев на милость. Прилетела она на трапезу с Чуром, когда рубежники собрались совет держать. Не только она — все, кто о Прави беспокоился, во двор терема прибыли. Блажена к тому времени уже многих знала, а кого не знала, о тех слышала — Китоврас в свободное время любил посплетничать.

Финист Ясный Сокол был при Чуре кем-то вроде адъютанта. Доверенным лицом, разносившим особые приказы и докладывавшим об изменениях земли, видимых с высоты птичьего полета. Вторым вестником, способным подвезти седока в случае необходимости, был Сивка-Бурка. Для разнообразия не оборотень, а человек настолько сросшийся с проклятьем, что на ноги становился только по необходимости, предпочитал копыта. Немногословный Михайло Потапыч и Серый Волк тоже частенько рядом с Чуром сидели, но о чем шепотом докладывали, Блажена не знала.

Солнцева сестрица разогнала всех, кто возле Чура толокся, заняла место по правую руку, цыкнула на недовольных Илюшу и Алешу и громко сообщила:

— Хочу Блажену оберегом одарить, чтобы ей одежду прятать и воровать не приходилось. Дозволишь?

— Без моего дозволения не можешь одарить? — усмехнулся бог-пограничник.

— Могу! — вздернула подбородок Жар-Птица. — Спрашиваю из вежливости.

— Только осторожней, а то получится как с Сивкиным седлом.

Китоврас и Жар-Птица нахмурились одинаково и одновременно, а потом заговорили хором.

— Я предупреждал, что заклинание на заклинание может дать неожиданный и необратимый эффект, но, поскольку Сивка настаивал...

— Он сам виноват! — припечатала Жар-Птица. — Говорили ему — стой смирно, не дергайся, пока Китоврас свиток разворачивает. Я перо из хвоста пожертвовала! Самое длинное, с рубином в золотой оправе. Не пожалела ради общего дела. И что он сделал? Он его укусить хотел, потому что ему ноздри щекотало. А свиток уже был развернут.

— Ты не бойся, — не слушая возмущения и оправдания, сказал Блажене Чур. — Для вас, оборотней, такие каверзы невозможны. А перекидываться туда-сюда, когда одёжа не пропадает, куда удобнее. Правильно?

Блажена кивнула. В прошлом месяце, когда они ходили к реке Смородине, чтобы проверить, не откроется ли мост к Алатырь-камню и источникам, из-за одежды случилась неприятность. Заскучавший Полканище, пребывавший в форме псоглавца, изгрыз и разорвал в клочья половину ее вещей, а потом превратился в кентавра и начал жаловаться, что у него изжога от несвежего белья. Блажена ужасно обиделась, Китоврас ругался и срочно вызывал и заставлял сгонять за одеждой недовольного Сивку-Бурку.

К мосту они тогда даже подойти не смогли, кущи выросли, оттеснили их в сторону. План Алеши с Полканищем — «нагнуть молодое дерево, чтобы мышка по нему на остров пробежала» — провалился, а Финист Ясный Сокол попробовал пролететь над Алатырь-камнем и что-нибудь разглядеть, и в очередной раз чуть не ослеп. У любопытствующих с воздуха бельма на глаза наплывали, приходилось потом драгоценные свитки с целительными заклинаниями тратить.

После Совета, на котором обсудили, что и когда делать надобно, Жар-Птица отозвала Блажену в сторону, одарила тонким золотым ободком с подвеской, спускавшейся на лоб. Пообещала: «Теперь платье всегда при тебе будет». А потом, чуть замявшись, попросила:

— Вы уж постарайтесь его привести. Тошно мне в засохшем саду. Плакать хочется, когда смотрю на мертвые яблони. Приведите Потокова сына, уговорите мост открыть, поднимите источники. Не могу так жить. Сплошная кручина.

Блажена кивнула, не осмелившись дать обещание вслух. План был обговорен с самыми верными рубежниками. Китоврас, перекопавший библиотеку и два хранилища свитков с заклинаниями, отыскал способ открыть хрустальный мост, соединяющий Правь с той Явью, где проживал Потоков сын. Искра предвечного огня, заключенная в стеклянный шар, должна была потянуться к полной луне, озарявшей Чурову ночь. Лунные лучи, любившие покрасоваться перед живым огнем, могли призвать мост — если подстегнуть их заклинанием и заручиться благословением Велеса, знающего все лазейки между мирами. Нести шар и читать заклинание доверили Китоврасу, в сопровождение набились Илюша с Алешей, Михайло Потапыч, Серый Волк и Марья Моревна, дева-воительница, обладавшая недюжинной колдовской силой. Имела право — именно она Кощея после воскрешения выследила, победила, в цепи заковала и заточила в темницу. А потом прилюдно отругала богатырей за то, что не смогли его окончательно порешить, только с Авдотьей справились.

Марью Моревну Блажена побаивалась, хотя Китоврас уверял, что она женщина добрейшей души и обидеть может только по делу. Но понятно было, что не ей, Блажене, спутников выбирать, благодарить надо, что с собой взяли. Позвал ее Китоврас, которому нравилось, что она его рассказы внимательно слушала, а когда богатыри начали носами крутить — «зачем она нужна, не может ни колдовать, ни кулаком в лоб засадить!» — Чур на них цыкнул и коротко обронил: «Резы Рода сказали, что она с Потоковым сыном связана». Богатыри примолкли, Блажена хотела спросить: «Как?», но сразу не решилась, момент был упущен, и что Чур имел в виду, она не узнала.