Тридцать лет и три года

Глава 4. Сергей-пограничник. Избушка и придорожный камень

Голова кружилась. Избушка на курьих ножках, меняющая облики Яга — то барышня, то старуха. И — самое удивительное — отражение в зеркале. Не только сапоги и форма, вернулся тот счастливый возраст, когда не мучили ни боли, ни бесконечная тошнота, ни одышка. Лицо в зеркале — без печати дерматита — было знакомым по армейским фотографиям, дембельскому альбому. Только волосы не сбриты, как положено по уставу, а касаются плеч и при движении скрывают глаза. И щетина отросла, почти усы и бородка.

«Как? — напряженно думал он. — Как такое может быть? Ладно — форма. Ладно — сапоги. Хотя и это странно. Ладно — теплицы с ананасами. Может и не с ананасами, может и примерещилось. Но почему я молодой?»

Он смотрел на входящих в избушку людей — а людей ли? Один вбежал волком и тут же в человека превратился. Другой малахольный какой-то — с уздечкой на шее и с седлом в руках. Потом медведь, ставший кряжистым мужиком, а с ним... О кентаврах Сергей в библиотеке не читал, надобности не было. Вроде же, в Греции кентавры водились? В мифах и легендах Древней Греции? Или нет?

Он еще раз посмотрел в зеркало и понял, что произошло.

«Я умер. Умер на даче. Пошел за мышью, упал с мостков в декабрьскую реку и утонул. Потому вода такая теплая и показалась. Интересно, почему лодочника на реке не было? На тот свет лодочник перевозит, я об этом читал. А мне самому идти пришлось. Или не по чину, или... — он нашел взглядом мышку и подумал. — Может быть, она мой проводник? Почувствовала, что время пришло, позвала и отвела. Точно. Вот все и выяснилось. А забавно тут... на том свете».

Он решил ни на что не реагировать и никому не отвечать. С мертвого спрос невелик. Что этот кентавр, к примеру, ему сделает? Лягнет копытом и снова на ЧАЭС отправит? Это вряд ли. А остального Сергей уже не боялся.

Мурашки по спине пробежали, когда очередной гость в избушку зашел. Молодой парень, одежда старинная, как и у всех здешних обитателей, на плече сокол. И все бы ничего, но глаза... Сергей с ним взглядом встретился и как в бездну провалился. Начали складываться кусочки мозаики: первая встреча, когда бог-пограничник вышел к мосту, сопровождаемый медведем-Велесом и возложил на него бремя Рода, встреча вторая — вот кто его тогда выдернул из толпы, ожидавшей эвакуации с ЧАЭС и запихнул в битком набитый железнодорожный вагон. Третья — точно, была и третья, когда Сергей в квартире умирал, а убеленный сединами воин его какой-то горькой дрянью из хрустального флакона напоил. После этого болезнь и отступила.

Он вспомнил и совместил обличья — Чур являлся таким, каким хотел, и лишь иногда — каким было надобно.

— Здрав будь, Потоков сын, — проговорил бог. — Вижу, наконец-то добрался. Что с Блаженой-то случилось? Ну-ка, иди сюда, малышка!

Полевка спрыгнула с руки бабы Яги, пробежала по столу и забралась к Чуру на ладонь. Тот долго ее рассматривал, коснулся крохотного ободка с висюлькой и сообщил:

— Шерстинка от шарфа прицепилась. Намокла в реке времени, закрутилась в неразрывный узел — из-за того, что Жар-Птицына волшба в осколке Яви слишком долго без дела лежала.

— И как теперь это исправить? — спросил кентавр, поправляя очки.

— Не знаю, — безмятежно ответил Чур и посадил мышку на второе плечо. — Надо подождать. Пусть шерстинка хорошо просохнет, потом решим.

«Врет? Иди не врет?» — Сергей снова поймал взгляд бога-пограничника, надеясь узнать ответ.

— А ты что скажешь?

Вопрос был обращен к нему, и Сергей, толком не подумав, сказал то, что на сердце лежало:

— Спасибо. Я вспомнил. Вы меня дважды спасли.

— Трижды, — усмехнулся юнец с глазами старца. — Не все вспомнил.

— Я и не все понял, — осторожно добавил Сергей. — Вы говорили, но я не понял. Что надо сделать с речкой Смородиной?

— Дойдете — на месте подумаешь. По пути рассказы послушаешь, может, что в голову придет. Найдутся желающие Потокова сына к Алатырь-камню сопроводить?

Все дружно загомонили. Из-за окна раздался хоровой крик:

— А мы? Мы тоже?

В избушку вбежали знакомые богатыри — те, что к пограничному мосту приходили и во сне его звали. Запыхавшиеся, встрепанные, в тяжелых кольчугах и со шлемами в руках.

— И вы идите, — разрешил бог-пограничник. — Чем больше народу, тем веселее. Прямого пути нет, закрылся. Придется вам топать в обход, по краю болота. Яга, дашь им волшебный клубочек? Чует мое сердце, без него не туда свернут, утопнут в бочажинах.

— Клубочек? — Яга постарела на глазах, недовольно цыкнула зубом, нахмурилась. — Чой-та без него не дойдут? Пусть сами как-нибудь. А то сегодня клубочек, завтра иголку, послезавтра гребень, а потом не успеешь оглянуться, как у тебя ни ступы, ни сапог-скороходов, ни скатерти-самобранки, ни шапки-невидимки. Все растащили, сломали, потеряли и спасибо сказать забыли.

— У меня накопилось несколько вопросов относительно шапки-невидимки! — оживился кентавр. — А можно?..

— Нет у меня ничего и никогда не было! — припечатала Яга. — Ишь!

— А вот бы нам в путь торбочку... — мечтательно сказал малахольный тип с уздечкой на шее. — Ту чудесную торбочку, в которой появляется вкуснейший овес. Никогда в жизни больше такого овса не пробовал. Можно?

— Нет,

— Скатерть-самобранка не помешала бы, — пробасил мужик-медведь. — Идти долго, мешки с припасами нести тяжело...